Отчаянно хотелось курить. Нет, не просто насытить легкие табачным дымом, а сидеть на лестнице с Джейн, слушая ее глупые вопросы и наблюдая за тем, как она, теряя мысль, заглядывается на россыпь звезд. Хотелось вернуться на пару дней назад, тряхнуть прошлого себя за плечи и заставить бросить нелепую затею узнать все тайны «Фаррера» и сконцентрироваться на задании от капитана: провести допросы, выделить подозреваемого, собрать немного вещественных доказательств и закрыть дело, посетив формальное слушание, где преступник получил бы лишь добавку к своему пожизненному приговору, который отбывать начал задолго до убийства.
Все было так просто с самого начала, когда же дело превратилось в сумбурный запутанный клубок фактов и домыслов? Как теперь распутать все это? Однако хуже всего было то, что теперь детективы не имели права сдаться и вернуться на прежнюю проторенную тропу. Не сейчас, не после всего, что пришлось пережить Джейн.
Сейчас надо было сорвать маски, найти того, кто дергал за ниточки поломанных марионеток.
Роберт знал, что должен был встать с грязного пола и исследовать лестницу: найти, куда же она ведет, поискать следы того, кто выпустил Дейва из карцера и натравил его на Джейн. Но детектив не мог. Не мог уйти, пока в операционной за тихим писком приборов и командами подоспевшего врача не послышится тонкий возмущенный голос его напарницы.
***
Джейн не была уверена, что все еще жива. В один миг ей показалось, что она попала в какой-то филиал ада или чистилище, где понесет наказание за все грехи, совершенные за жалкие двадцать восемь лет жизни. Впрочем, эта мысль оказалась не так уж и далека от правды.
– Доктор Франк! Она снова в сознании! Не вставай, – сразу же жестко скомандовала медсестра.
Девушка не видела, кто именно это был, а голоса раздавались будто бы издалека, как если бы Джейн тонула, а ей кричали что-то со спасательной вышки. Изо рта наружу выкатился невнятный звук. Это было точно совершенно не то, что хотела сказать девушка. Она нахмурилась и потянулась к горлу, что тут же отдало болезненным импульсом во все тело.
– Как самочувствие? – спросил уже мужчина.
От белого цвета рябило в глазах. Джейн, не видя смысла пытаться сказать еще что-либо, просто подняла вверх большой палец. Замечательно. Она ведь все еще жива, значит, все замечательно, так?
– Нужна госпитализация, – произнесла женщина.
Джейн тут же покачала головой, стараясь подавить приступ тошноты. Люди вокруг говорили еще что-то, однако девушка лишь пыталась выловить в размытом изображении мира знакомое лицо.
– Подпишете отказ? – устало спросил врач, всовывая под руку пациентки заблаговременно подготовленную планшетку с единственным листком.
Девушка раздраженно взяла ручку и оставила на бумаге непонятный завиток, что должен был означать ее инициалы. Она постучала по запястью, оглядывая медсестер и врачей.
– Время? – уточнил кто-то. – Почти три ночи.
Джейн широко распахнула глаза, за что тут же получила волну пульсирующей боли, поразившей виски и разгоряченный лоб. Она, решительно оттолкнув медсестру, поднялась на ноги и, пошатнувшись, ухватилась за кушетку, на которой оказаться ожидала меньше всего. Поборов приступ тошноты и головокружения, девушка решительно зашагала к двери, упорно игнорируя стремительно меняющееся пространство вокруг: операционная опасно накренилась, а выход казался дальше и дальше с каждым шагом.
Мисс Хоул, раздраженно фыркнув, подхватила пациентку под руки и довела ее до коридора, где по-прежнему сидел Роберт. Он резко поднял голову и поднялся на ноги, оглядывая напарницу.
– Потрепало тебя, – нервно произнес он, стараясь скрыть шок и испуг, на миг промелькнувшие в его глазах.
Джейн махнула рукой и покачала головой.
– Ты… Ты как?
Мужчина старался подбирать слова, стараясь не скатываться в банальные вопросы, вроде «ты в порядке?» или «как себя чувствуешь?». Это было тяжело, да и Роберт был явно не из тех, кто мог стать жилеткой для плача или терпеливым слушателем – этого таланта подбирать правильные слова в нем попросту никогда не было. Джейн лишь покачала головой и кивнула в сторону лестницы. Девушке хотелось поскорее оказаться в своей кровати, под одеялом. Не в той койке, что любезно предоставил доктор Берн, а своей настоящей, уютной постели, застеленной теплым пледом и бамбуковым одеялом, под которым прямо сейчас отдыхают ее плюшевые игрушки, которые она едва ли рискнет кому-либо показать.
Джейн ухватилась за предплечье напарника и направилась вперед, пряча лицо от безумных взглядов тех психов, что были за тяжелыми дверьми карцера. Их девушка больше не боялась: пока между сумасшедшим и остальным миром есть стена, он безопасен.
Кто-то из пациентов с гулким стуком бросился на дверь. Джейн испуганно дернулась, а Роберт рассерженно оглянулся по сторонам. Он знал, что, наверное, злиться не должен. Люди, запертые в «Фаррере» не виноваты в своих болезнях, однако после произошедшего накануне ночью он просто не мог вытравить из себя жгучую ярость, стремительно выжигавшую все сострадание к больным.
***