Мистер Лотнер молча опустился на стул, прокручивая в голове, когда все пошло не так. В какой момент он упустил нечто важное, что привело к тому, что его дочь превратилась в безжалостного монстра, готового втоптать в грязь все усилия и доброе имя семьи ради своей мимолетной обиды.
– От одного знакомого я услышал об одном хорошем месте… – медленно начал он. – Ты съедешь и будешь делать все, что душе твоей заблагорассудится.
– Подальше от вас? Это лучший подарок, что ты делал мне за все тридцать шесть лет, папа. Кстати, мне уже тридцать шесть. Это на случай, если ты опять забыл, когда у меня день рождения. Или твое поздравление опять затерялось где-то на почте или не дошло из-за проблем с чем-нибудь еще?
– Собирай вещи, – сдержанно бросил отец и отвернулся, не желая видеть лицо дочери, резко ставшее омерзительным и противным.
Камилла, упивавшаяся торжеством долгожданной победы, не скрывая улыбки, вбежала по лестнице вверх. Ей не было суждено услышать короткий разговор.
– Да… – тихо проговорил мистер Лотнер в телефон. – Крайне инфантильна, постоянно врет, странно себя ведет, много неразумных трат… Да… Зависимости? Были, да. Сколько стоит месячное содержание в вашей клинике, доктор Берн?
Эван нервно дергал ногой, оглядывая учебный класс: студенты были слишком заняты выполнением ежемесячного тестирования по математике и будто бы игнорировали подмигивающий красный глаз черной камеры, что пузырем выступала на стене. Парень никак не мог сосредоточиться на своей работа, цифры перед глазами размывались, а мысли неизменно приводили к навязчивым размышлениям.
Мама не раз водила Эвана и к психологам, и к психиатрам, и к психотерапевтам, чтобы они выписали что-то, что поможет унять его приступы, однако ситуация с каждым днем лишь усугублялась.
Все начиналось с рассеянности, которая пришла с подростковым возрастом. Родители списывали это на побочный эффект пубертата, считая, что у все мальчиков-подростков были похожие изъяны: нервозность, вспыльчивость, неусидчивость и маниакальное увлечение странными темами. Это не беспокоило их, пока не случился один инцидент, вмиг перевернувший всю жизнь, разделив ее на «до» и «после».
Эван остался один, а родители наивно беспокоились, что самое худшее, что может устроить подросток – масштабная вечеринка, которая обернется парой жалобой от соседей и, возможно, предупреждением от полиции. Они вовсе не ожидали, что вернувшись обратно, увидят груду сломанной техники.
Эван сидел на диване раскручивая джойстик. Рядом с ним лежали прозрачные корпуса, в которые, по всей видимости, он собирался собрать микросхемы и провода.
– Милый… – слабо позвала его миссис Моррисон. – Что произошло?
– У них подслушивающие устройства во всем, – будничным тоном кинул он. – Я не могу допустить, чтобы это было в нашем доме. Нужно заменить все корпуса на прозрачные, чтобы никто не мог установить микрофоны.
На ватных ногах мама прошла по темной гостиной и порывистым движением открыла шторы, впуская в комнату дневной свет.
– Закрой! – тут же всполошился парень, подскакивая с места. – Они все видят… Они знают, что я все понял…
– Кто «они»? – обеспокоенно спросила женщина. – С кем ты связался?
– Я припарковался на соседней улице… – произнес отец, зашедший в дом, однако он прервался, так и не закончив предложение.
– Вот! – воскликнул Эван, торопливо закрывая занавески. – Они заняли всю улицу и следят… Они уже даже не скрываются.
– Кто? – непонимающе спросила миссис Моррисон.