– Ах так? – нервно засмеялась Камилла и достала телефон. – Я сфотографировала ваши номера. Мой отец владеет большой юридической фирмой. Я вас засужу, а вы сядете и для выплаты компенсации продадите все: от машины до трусов своего дорогого сына, понятно? Вы понятия не имеете, сколько стоила эта собака и какой моральный ущерб вы мне причинили.
Женщина резко развернулась и зашагала к своей квартире, оставив Хлою лежать на проезжей части под колесами убившей ее машины.
Мертвые ведь не будут жаловаться, так?
***
Камилла скрывалась от наплыва камер за высоким забором своего родного коттеджа в Пало-Альто, пока ее отец, сидя за длинным деревянным столом, просматривал отчеты. Мужчина выудил из стопки несколько полностью черных листов и раздраженно стукнул по столу.
– Эти идиоты даже не могут проконтролировать, что отсылают, – прошипел он.
Судебный процесс затянулся и в какой-то момент стал слишком публичным. Счета за услуги адвокатов постепенно становились четырехзначными, а в социальных сетях все больше разлетались видео с камер с места происшествия. Разориться на услуги специалистов пришлось, потому что мистер Лотнер, отец Камиллы, никогда не имел никакого отношения к юриспруденции, а слова женщины были очередной ложью, так легко слетевшей с губ.
– Я хочу, чтобы это все кончилось, – простонала она.
– Это все бы и не начиналось, если бы ты могла хоть раз в жизни в важный момент сказать правду! – вспылил отец. – Мы это дело не вытянем, я знаю. Еще немного, и мне придется продавать активы издательства, чтобы покрыть все эти расходы.
– У тебя есть кредитки, – пренебрежительно бросила Камилла.
– У меня были кредитки, которые ты истощила своими бездумными тратами. Твое агентство по дизайну никто выкупать не хочет, а мои издания бойкотируют, потому что ты теперь убийца животных, а мне нужно оплачивать счета и зарплаты сотрудникам. У меня трехлетний контракт с типографией, который сейчас под угрозой срыва. Ты хоть знаешь, какая там неустойка?
– Я убийца? – вспылила женщина. – Это та дура переехала Хлою на своей развалюхе. Как ты можешь обвинять собственную дочь в таком?
– Твой питомец был твоей ответственностью. Ты спустила ее с поводка рядом с дорогой, о чем ты вообще думала?
– Я думала, что Хлоя не такая идиотка, папа.
– Надо исправлять репутацию… – задумчиво проговорил он. – Ты займешься этим.
– Каким образом? – фыркнула она. – Я и шага ступить не могу, как приходят эти стервятники…
– Так может не стоило болтать с ними, а? Ты паталогическая лгунья, понимаешь? То, что ты наговорила им в первые дни… Ты сама понимаешь, что это и разрушило все.
– Я предположила, что она была пьяная за рулем, не утверждала точно, – сощурилась Камилла.
– Мне не ври! Из-за тебя вся семья теряет то, что строила годами… Нет, десятилетиями! Ты постоянно лжешь, этому нет конца… Черт, иногда я думаю, что ты в это веришь.
– Я не лгу! – вспылила она. – Я никогда ни в чем не врала ни тебе, ни им. Они все перевернули мои слова и используют этот повод, чтобы выжить тебя с рынка, ты сам понимаешь это лучше меня.
– Если ты понимаешь, какого черта влипла в эту ситуацию?
– Ты обвиняешь меня в смерти Хлои? Нет… Ты обвиняешь меня в том, что ее убили?
– Хватит, – мужчина встал из-за стола и прикрыл глаза на несколько секунд. – Ты поедешь на север, начнешь работать волонтером в Олимпийском парке и не будешь открывать свой рот, когда на тебя направлена хотя бы одна камера, поняла меня?
– Что? – засмеялась Камилла. – Нет, папа, так не пойдет. Не поеду я ни в какой парк. Я взрослая и…
– Так будь взрослой и решай свои проблемы сама. Сама оплачивай своих юристов, сама таскайся по судам. Может быть, ты еще достаточно взрослая, чтобы возместить мне все те убытки, которые причинила? Даю тебе день подумать. Едешь на два месяца, возвращаешься, потом вместе с моим менеджером по продвижению пишешь длинный пост с извинениями, а через пару дней удаляешь все свои социальные сети навсегда…
– Нет!
– Или… – невозмутимо продолжил отец. – Или ты отказываешься, сегодня же пакуешь свои вещи и выметаешься решать свои вопросы самостоятельно. И, да… Свои вещи – это вещи, которые ты купила за те деньги, что лично заработала. Это значит, что за ворота ты выйдешь даже без трусов, потому что за тридцать пять лет ты не сделала ничего полезного. Все это время ты пользовалась нашей добротой и прожигала жизнь так, как хотела. Всему есть свой предел, и ты достигла своего. Поздравляю.
Камилла молча поднялась, последний раз взглянула на отца и демонстративно ушла на второй этаж.
***
К холоду и суровым условиям можно было привыкнуть. Наверное, как и ко всему прочему. На протяжении трех месяцев Камилла исправно выполняла свои обязанности, полностью погруженная в свои мысли. Как вышло так, что жизнь неожиданно пошла под откос? Всего восемь месяцев назад она жила в собственной квартире в Лос-Анджелесе, знакомилась со звездами и не пропускала ни одну масштабную вечеринку в городе, а сейчас ее заперли в крохотной деревянной хижине, за стенами которой ночами выли медведи.