Родители тихо переговаривались в своей спальни, пока Эван решался на нечто настолько страшное, что и сам поверить не мог. В его мыслях все еще были эти ограничения и представления, навязанные другими людьми, ведь они укоренились так плотно, что даже годы кропотливых развенчиваний мифов и лжи не смогли до конца смести остатки чужих идей, что плотоядными паразитами пожирали изнутри. Парень тряхнул головой и покрепче ухватил острый нож. В наволочке лежала флэшка с тысячей видео-доказательств того, что он прав, он сумел пробудиться от транса и взглянуть на мир так, как никто раньше не смотрел, а под новым углом был заметен зияющий изъян сложной паутины манипуляций.
Когда разговоры стихли, Эван поднялся на ноги и тихо прошел к двери, вслушиваясь в ночные звуки погрузившегося в сон дома. Из родительской спальни доносилось слабое сопение, а на лестничной клетке скрипел ламинат. Это называют звуками старого дома, который, якобы, медленно оседает, продавливая фундамент. Это такой же бред, как и гул земли. Парень знал это, потому что точно был уверен, что все странные ночные звуки – свидетельства его безусловной правоты. Утробный гул – не что иное, как работа огромной машины, поддерживающей людей в симуляции, которую они с легкостью называют жизнью.
Эван проскользнул в коридор. С дивана в гостиной раздавался свистящий храп отца – он уже много лет спал внизу, аргументируя это тем, что встает на работу слишком рано и не хочет будить маму. Это была очередная ложь, такая очевидная и будничная, бесполезная и неправдоподобная. Парень сделал несколько шагов, крепко держа в руках нож.
Он собирался разбудить маму.
Дверь в спальню предательски скрипнула, однако женщина даже не пошевелилась. Она, как и все вокруг, привыкла игнорировать сигналы об опасности. Зря.
Эван знал, где находится чип. Его помещают на затылок, который обычно прикрыт волосами. Надо сделает всего пару движений, чтобы вырезать его или деактивировать.
***
Крик смолк также быстро, как родился. Женщина широко распахнула рот, пытаясь проглотить воздух, однако каждая секунда была продолжением бесконечной агонии. Кровь залила сатиновые наволочки, медленно стекая вниз по позвоночнику. Боль никуда не отступала, облегчения не было. Послышался звук торопливых шагов.
Эван вытащил нож, однако среди крови не увидел сгустка с чипом, который непременно должен был быть в затылке.
– Прости, мам. Потом ты все поймешь, – прошептал он, глотая слезы, обжигавшие искусанные губы. – Обязательно поймешь…
Лезвие погрузилось в затылок мягко, словно в растопленное масло. Женщина уже не сопротивлялась. В ее широко распахнутых глазах вновь и вновь мелькало отражение серебристого блеска лезвия ножа.
– Что ты наделал? – закричал отец.
Он замер, чувствуя, как мышцы в теле задеревенели, не давая и шага ступить. Мужчина будто прирос к полу, обездвиженный собственным ужасом.
– Она проснется, – спокойно произнес Эван. – Она наконец проснется…
***
Единожды услышав крик истинной боли и всепоглощающего отчаяния, уже не получится его забыть.
Словно обезумев от накатившей сбивающей с ног волны горя, мистер Моррисон подбежал к женщине, лежавшей на окровавленных простынях. Ее глаза были широко раскрыты, но в них больше не было искры жизни. Светлая кожа была измазана в коричневатой крови, блестевшей в свете коридорных ламп.
Эван сидел на кровати, крепко стискивая нож. Он знал, что ему нужно сделать дальше, однако вмиг на него навалилось бессилие. Парень не мог пошевелить и пальцем, неотрывно смотря на ужасающую картину, открывшуюся перед ним. Однако хуже всего было чувство тупика, когда картина мир разрушилась, а будущее затянуто густым молочным туманом. Такое обычно бывало после кошмарных снов, где после совершения чего-то непоправимого человек просыпается, пару секунд пытаясь отогнать жуткое наваждение и успокоить рвущееся наружу сердце.
Вот только все происходящее было кошмаром, но, увы, не сном.
Эван поднялся, обходя плачущего отца. Пожалуй, в этот день он в первый и единственный раз видел его в таком состоянии, однако мысли парня были вовсе не об этом. Он думал, как завершить начатое. Пусть мистер Моррисон и пребывал в отчаянии, парень точно был уверен, что спустя какое-то время мама очнется и поблагодарит его за спасение ее сознания, пораженного чипом.
– Эй… – мужчина легонько бил вою жену по щекам, однако она не шевелилась, будто не спешила прийти в сознание. – Я помогу… – пробормотал он.
Пальцами он начал отскребать кровь от простыни в неистовом исступлении, словно мог исправить все. Он застрял в моменте отрицания очевидного, как Джеки Кеннеди двадцать второго ноября 1963 года{?}[Жаклин Кеннеди предпринимала попытку собрать фрагменты головного мозга Джона Кеннеди с машины ]. Мистер Моррисон не мог принять, что его нормальность вдребезги разбилась о фатальную волю случая.