Анатомия чувств полностью

Потом все земное вернулось на круги своя, туда, где ему и надлежало быть. Ты всю жизнь мечтал, что тебя полюбит та единственная, которую теперь ты сжимал в своих объятиях. И чтобы окончательно не потеряться — то ли в реальности, то ли в мечтах, ты попытался прийти в себя и переключить внимание на гармоничный ансамбль площади, но твой взгляд то и дело возвращался к ней.

Ты понимал, что никогда не сможешь рассказать ей, в какое сказочное королевство перенеслась твоя душа, и тем более объяснить, как это случилось в тот самый миг, когда она призналась, что хочет поехать в Мальчезине только с тобой. С тобой. Своим братом.

O, теперь ты знал.

Теперь ты чувствовал, что она предпочла бы тебя любой другой компании, если она вообще появилась в ее окружении.

Теперь ты знал, что когда-нибудь она тоже будет умирать от желания увидеть тебя, точно так же, как умирал ты, и будет думать о тебе, и в какой-то момент поймет пронзительно, отчаянно, до потрясения, что любит тебя и не в силах отказаться от этой любви.

Но ты сказал только: «Пусть будет, как ты хочешь».

Через эти простые слова, столько раз звучавшие в фильмах, ты открыл свое сердце чему-то новому, неизвестному, чему-то, что могло быть только большим секретом влюбленных.

О да! Твои молитвы были услышаны. Теперь ты мог надеяться.

На следующее утро, как и обещал, без четверти девять, ты заехал за Сельваджей на старой французской колымаге. На звонок в домофон ответила твоя мать и сказала, чтобы ты поднялся в квартиру. Войдя, ты обнаружил массу перемен. Теперь квартира сияла чистотой, была со вкусом обставлена, ни в прихожей, ни коридоре не осталось и следов тех коробок, о которые ты спотыкался в прошлый раз. Мама позвала тебя своим пронзительным голосом из кухни.

— Почему ты еще здесь? — спросил ты ее, пока она закрывала за тобой дверь. По твоим расчетам, она уже должна была быть на работе в такой час.

— Сегодня я поеду в офис во второй половине дня, — ответила она. — А ты с чего вдруг решил навестить нас? — спросила она в свою очередь, направляясь в столовую и увлекая тебя за собой.

Пока ты пытался объяснить, что вы с Сельваджей хотели съездить в Мальченизе, она заставила тебя обойти всю квартиру и поведала о своих идеях по обустройству интерьера, которые намерена была реализовать в ближайшем будущем.

За две минуты она утомила тебя своей болтовней до такой степени, что ты серьезно задумался, как мог отец так долго выдерживать ее натиск, не ретируясь и не выбрасывая белый флаг.

Когда она наконец остановила этот словесный поток, тебе показалось, что она думает о чем-то. Она посмотрела на тебя со странной, застенчивой улыбкой, как бы извиняясь, что совсем не привыкла беседовать с тобой. А ты почувствовал неловкость, ты ничего не хотел об этом знать. Ты и так уже с момента, как вошел в квартиру, и во время всей этой импровизированной экскурсии чувствовал себя каким-то бойфрендом, которого впервые принимает в доме мать его девушки, с которой он едва знаком. Ты чувствовал себя скорее гостем, чем членом семьи. Все жесты матери, все ее слова до сего момента были слишком формальными, как у хозяйки дома, которая приглашает гостей расположиться поудобнее, пока она закончит свои приготовления. Ты присмотрелся к ней на мгновение и спросил себя, способна ли она вообще смущаться.

Она предложила тебе кофе и наконец-то дала возможность вставить хоть слово.

— Я заехал за Сельваджей, — сказал ты спокойно. — Мы едем на озеро Гарда. Может быть, это отвлечет ее от ностальгии по морю и по Генуе.

— Отлично! — кивнула мама. — Я не знала, что вы куда-то собрались вместе. Одни едете?

Черт, отличный вопрос. Но, подумав, ты решил, что на самом деле ее вовсе не интересует ответ на него.

— Нет, с друзьями, — соврал ты. — Они присоединятся к нам позже. Так что она сможет завести новые знакомства, верно?

— Конечно, — снова кивнула мамa. — Это просто удача, что у Сельваджи есть такой брат, как ты. Не каждый взял бы на себя такую заботу, я очень тебе благодарна за это.

Ты хотел было ответить: «Не за что, мама». В самом деле, не было ничего такого, за что стоило благодарить, потому что счастье быть с Сельваджей принадлежало тебе, и только тебе одному.

В этот момент Сельваджа появилась в дверном проеме кухни, и твое сердце мгновенно провалилось куда-то. Она была обворожительна в черном коротком приталенном сарафане. В руках у нее была соломенная сумка. В знак приветствия она сделала шутливый реверанс.

— Что скажешь? — обратилась она к матери. — Подходит для прогулки на море? Более или менее.

— Неплохо, неплохо, — сказала мама.

На твой взгляд, Сельваджа была безупречна в простоте своего сарафана. Тебе подумалось, что в некотором смысле она как бы пыталась оставить дома ту сторону своей личности, которая была тебе непонятна.