Яхта Анезе была пришвартована в панорамном месте. С носовой части можно было любоваться открытым морем, а с кормы были видны Аквариум и сфера Ренцо Пияно[29].
Если и был в Вероне хоть один школьник, который ничего не знал об архитектуре, то это был ты. Впрочем, этот факт не помешал тебе оценить этот шедевр из стекла и металла, который, сверкая на солнце, как истинное вдохновение, выделялся на сером фоне старого порта.
Там было грузовое судно, которое собиралось отчалить, и гигантский круизный лайнер пришвартовывался в пятистах метрах от яхты. Пока ты наблюдал за маневрами этих колоссов, Сельваджа и ее подруга Анезе догнали тебя.
— Это Джонни, — представила тебя Сельваджа.
Анезе подала тебе руку, и ты пожал ее, хотя и не испытывал особого желания знакомиться с нею. Кажется, Анезе это поняла, и вы обменялись ледяными взглядами.
— Он мой парень, — добавила Сельваджа, и ты вздрогнул от неожиданности.
Ты посмотрел на нее долгим взглядом, не зная, какое у тебя было при этом выражение лица, но догадывался, что, скорее всего, ошарашенное. На тебя напала тоска, но почти сразу же, как накатившей волной, ее смыло радостью. В какую-то долю секунды ты испытал три разных чувства, с тобой никогда еще такого не случалось. Почему она выдавала тебя за своего парня, когда ты был ее братом? Может, чтобы не шокировать тех, кто мог застать вас в минуту взаимной ласки? Или, может, Сельваджа решила прожить три дня в мечтах, в которых ты мог бы стать кем угодно на ее усмотрение? Факт остается фактом, по единоличному решению тебе был приклеен ярлык бойфренда, и ты не мог поступить иначе, как принять его, тем более что тебе это было по душе. Ты прекрасно себя чувствовал, все мысли, которыми ты себя изводил по приезде, растеряли большую часть своего отвратительного антуража. Ты зря поддался привычному пессимизму и изводил себя дурацкими предположениями. Ты сказал себе: «Джованни, ну почему ты все время думаешь, что все обязательно полетит к чертям? Можешь ты хоть немного радоваться жизни, а?»
Ну,
Уже к вечеру, сказать по правде, распрекрасный мыльный пузырь твоего оптимизма лопнул. Сельваджа, удобно устроившись со своей подругой Анезе на диванчиках в носовой части судна, всю вторую половину дня провела в разговорах бог знает о чем, а ты, умирая от желания подслушать их, но сдерживаясь в силу воспитания, вынужден был читать каждую строчку в «La Gazzetta dello Sport» и курить «Camel light».
Короче, один день из трех бесполезно ухнул в тартарары.
Ты сделал над собой усилие и попытался отнестись к этому философски. Ты убеждал себя, что Сельваджа, как обычно, пыталась просто привыкнуть к обстановке и поведать своей подружке Анезе о новой жизни в Вероне. Ты должен был дать ей время, а потому снова вернулся к отчетам о играх в высшей лиге, увольнениях тренеров и миллиардовой купле-продаже воинственных шведских нападающих.
— Спасибо, что позволил мне распорядиться этим днем, Джон-Джонни! — сказала Сельваджа, вернувшись в каюту в отличном настроении.
Ты стоял, прислонившись спиной к стеклянной двери, и смотрел, как она раздевается и ложится в постель. Что до остального, подружка Анезе, поселив вас в семейной каюте, уехала в один из загородных домов с видом на море, как ты понял из разговоров, чтобы провести там ночь. Очевидно, Анезе слепо доверяла Сельвадже и была уверена, что вы не разнесете яхту вдребезги и пополам.
Когда пришло время, ты тоже лег на твою половину и выключил свет. Сельваджа обняла тебя, и некоторое время вы так и лежали не шевелясь.
— Анезе говорит, что ты вызываешь у нее беспокойство, — прошептала она тебе в ухо. — Эдакий угрюмый красавец.
Ты фыркнул, тебя это позабавило и раздосадовало одновременно.
О тебе многое было сказано в прошлом. Ты знал, что тебя считали приятным, лояльным, даже очень красивым, но «вызывающим беспокойство» еще никогда. Беспокойство? Ты никак не представлял себя в такой роли. Может быть, ты стал таким с тех пор, как узнал Сельваджу? Очень может статься, что мучения, которые терзали тебя, оставили свой след.
— Завтра я напугаю ее до смерти, — прошептал ты.
В ответ Сельваджа ткнула тебя легонько кулаком:
— Это твоя вина. Ты весь день только и делал, что читал свою проклятую газету!
— Весь день, — ответил ты, — ты только и делала, что игнорировала меня.
Ты не шутил. Ты знал, что надвигается буря.
Сельваджа ничего не ответила, а ты достал из пачки тринадцатую за день «Camel light». Ты становился заядлым курильщиком, ты это понимал?
— Не кури в каюте, — попросила она.
Уф. Ты воспользовался моментом, чтобы выйти на корму, облокотиться на перила и послушать немного шепот свежего бриза в надежде, что он даст тебе дельный совет.
