Сельваджа подошла к тебе и некоторое время смотрела на звезды, которые, несмотря на яркие портовые огни, блистали во всей своей красе.
— Это только первый день, — сказала она тихо. — И ты мог бы запросто присоединиться к нашим разговорам, вместо того чтобы изображать из себя Мишку-Ворчуна. Разве это было так трудно? Ну, ладно, обещаю, что завтра все будет по-другому, мы больше времени проведем вместе, хорошо?
Она приблизилась, и ты обнял ее. Наверное, это был уже двухсоттысячный раз, что ты ее обнимал, и тебе не надоело?
— Завтра, завтра, завтра! — пробубнил ты.
Ты обнимал ее, это так, но это не означало, что ты не злился, хоть тебе и не удавалось, как всегда, дать ей понять, как ты был зол. То ли аромат ее кожи не давал тебе сделать это, то ли ее способность укрощать твои самые грубые инстинкты.
— Если бы ты решил вернуться в Верону, я бы тебе не запретила. Ты прекрасно знал, как мне хотелось побыть в Генуе несколько дней. Мы говорили об этом, помнишь? Почему ты решил ехать со мной?
Ты ничего не ответил. Тебе было нечем крыть.
— Не попрекай меня твоими решениями, Джонни. Я устала спорить с тобой, мне только сцен ревности на глазах у подруг не хватало.
Она освободилась из твоих объятий. Было очевидно, что терпение ее лопнуло. Вы свирепо посмотрели друг на друга.
— Да! — ты решил идти ва-банк. — Я ревную тебя к твоим подругам, я ревную даже к незнакомцу на улице, который спрашивает у тебя, как пройти на вокзал!
— Но это безумие! — воскликнула она.
— Да, безумие, потому что я безумно люблю тебя! Я тебя обожаю и хочу, чтобы ты была только моей. Ты моя одержимость. Это так. И я не хочу, чтобы кто-то другой крутился у нас под ногами. Как еще я должен сказать об этом, чтобы ты поняла?
Твой голос дрожал от гнева, ты выпустил наружу всех демонов, что до сих пор роились в твоей больной голове. И, что самое интересное, ты прекрасно понимал то, что говорил, но оно не казалось тебе таким уж ужасным. Напротив, выпустив пар, ты чувствовал себя гораздо лучше, как если бы тяжелый груз, давивший тебе на грудь, вдруг рассыпался в прах и перестал стеснять дыхание. Ты бы продолжал и дальше, если бы не поймал ее взгляд.
— Ты ненормальный, Джованни. Ты сам не понимаешь, что ты говоришь.
— Напротив, — сказал ты с вызовом, выпуская дым сигареты из ноздрей. — Я никогда не был так нормален, как сейчас.
Она вздохнула, негодуя, постукивая пальцами по перилам.
— Ты избалованный ребенок, — пришла она к выводу.
— Ну, знаешь, мне тоже кажется, что ты не всегда ведешь себя как взрослый человек по отношению ко мне.
Сельваджа предпочла не отвечать тебе и, надувшись, молча вернулась в каюту. Ты докурил сигарету и пошел за ней. Вас разделяла невидимая стена, хоть вы и лежали обнявшись, несмотря ни на что, и не произнеся ни слова. Ты пожелал ей спокойной ночи, едва поцеловав в щеку, впрочем, вряд ли она этого хотела, и подождал, пока она не заснула у тебя на руках.
Ее половина кровати была еще теплой, должно быть она только недавно встала. Ты проверил ванную комнату, но от Сельваджи там осталась только маечка, в которой она спала. От нее еще исходил аромат ее духов, ты прижал ее к лицу и закрыл глаза.
Ты испытывал острую, пронизывающую боль каждую секунду, когда ее не было рядом. В отчаянии ты сел на кровать, солнечный свет заливал каюту сквозь стеклянную дверь на палубу. Ты чувствовал себя потерянным, ты не понимал, что ты там делаешь, было ясно, что она в тебе больше не нуждалась.
Уф.
Будто желая избавиться от покорности, к которой она тебя обязывала, ты не придумал ничего другого, как пытаться склонить ее к такому же в сущности подчинению. Рано или поздно ты стал бы претендовать на полный контроль над ее жизнью. Подавляя ее личность. Ограничивая. Ты превратился бы в собственника. Отчасти ты им уже был, продолжать в том же духе не помогло бы вашим отношениям. Нужно было притормозить. Но сколько раз ты уже повторял себе эти слова?
Ты быстро оделся и вышел из каюты с намерением найти ее. Как только ты вышел, то был сразу же ослеплен уничтожающим белым цветом, который буквально ошеломил тебя, от которого жгло в глазах.
Сельваджа была в носовой части яхты и загорала, удобно устроившись в шезлонге. На ней было белое бикини и, кажется, новые солнцезащитные очки, ну, по крайней мере, раньше ты их не видел. Ты повеселел, увидев, что Анезе не было рядом. Ты приблизился, старясь не шуметь, но вместо того, чтобы подшутить над ней, как ты обычно делал, ты просто встал рядом и все. Она приподняла очки на лоб и улыбнулась тебе в знак приветствия, ты ответил ей тем же.
— Привет, — сказал ты робко, памятуя события прошлого вечера.
Ты опустил глаза, не в состоянии выдержать ее взгляда. Ты чувствовал себя виноватым.
— Привет, — ответила она и указала тебе на шезлонг, стоявший недалеко от нее. — Возьми его и иди сюда.
Ты взял шезлонг и поставил его рядом.
— Прости меня за вчерашнее, — сказал ты. — Мне очень жаль. Я не должен был так себя вести.
