Анатомия чувств полностью

Вы вернулись домой в четыре часа утра. В конце концов ты потерпел поражение по всем фронтам, даже в вопросе времени! Она с трудом забралась в машину, в стельку пьяная, а у тебя раскалывалась голова и раздваивалось в глазах. Все двадцать пять километров пути ты вел машину со скоростью шестьдесят километров в час, куря «Camel light» одну за другой, чтобы снять напряжение. Между прочим, ты принадлежал к тому типу людей, которые курят только в том случае, если нервничают, значит, ситуация, в которой ты оказался, была действительно стрессовой.

На пятнадцатом километре ты вынужден был остановиться на заправочной станции, потому что ее тошнило, и тебе пришлось помочь ей по мере сил. Когда вы вернулись в машину, она не дала тебе сразу завести двигатель и, откинувшись на спинку кресла, сказала:

— Мне холодно.

Она дрожала как осиновый лист. Тогда ты поискал что-нибудь, что могло бы ее согреть, но ничего не нашел.

— Я включу печку, — сказал ты.

Это было еще одной нелепостью. Включать отопление в самом разгаре июня!

— Нет, мне сейчас холодно, — прошептала она. — Мне холодно сейчас.

— Иди сюда, глупая, — сказал ты, отводя ее руку.

Сельваджа буквально упала в твои объятия, и это было единственное мгновение за весь день, когда ты почувствовал лишь искреннюю братскую нежность к ней. Тебе казалось, что, обнимая, ты защищаешь ее от опасности. В тот момент ты почувствовал вашу близость сильнее, чем за все время, проведенное с ней. Ты согрел ее, энергично растирая спину. Она не сопротивлялась, а держалась за твои бедра. Неподвижная, едва ощутимая тяжесть на твоей груди. Она дышала тебе в шею, и через некоторое время ты заметил, что к дыханию примешался еще один легкий звук. Звук умиротворения. Она спала.

Тогда ты удобнее устроил сестру в кресле и рассматривал ее некоторое время с высоты твоего нового положения, пока она не могла наблюдать за тобой.

8

Тебя разбудили солнечные лучи. Ты все еще был одет, и было ясно, что спал ты совсем недолго. Странно, но первая мысль, которая пришла тебе в голову, была не о горячем душе и не о том, чтобы поспать еще, а о ней, дома ли она — после того как ты сам уложил ее в постель накануне, пронеся на руках до самой комнаты для гостей. Это воспоминание теперь наполняло тебя какой-то инертной неопределенностью. Состояние, близкое к потере восприятия, в котором сохранились только намеки на противоречивые и едва ощутимые чувства, напоминавшие неясное беспокойство и легкую эйфорию, тревогу и покой. По-прежнему болела голова, но ты решил, что это ерунда по сравнению с тем, что должна будет чувствовать Сельваджа, когда проснется.

Ты вышел из своей комнаты покачиваясь и осмотрел дом. Он был пуст. Заглянув в спальню отца, ты увидел заправленную кровать. Значит, Сельваджа была права, родители ночевали или на квартире у мамы, или в гостинице. И это, вероятно, должно было означать начало их воссоединения, нет?

Ты растянулся на диване, включил телевизор и стал бездумно переключать каналы, не задерживаясь ни на одном из них более тридцати секунд. У тебя и в мыслях не было проверить, как там Сельваджа, когда ты улышал звук закрываемой двери, потом еще какие-то неопределенные звуки, и наконец Сельваджа появилась в столовой в летнем халатике. Волосы были стянуты в хвост на макушке, лицо вымыто, никаких следов макияжа. Она не сразу заметила тебя лежащим на диване, а заметив, вздрогнула. Ты улыбнулся. Тебя это позабавило. Она села рядом, зевнула и дважды попыталась привести в порядок челку.

— Ты что, здесь спал? — спросила она.

— Нет, — рассмеялся ты. — Под конец я нашел-таки кровать.

Она тоже засмеялась, но тихо.

— Мне жаль, что так получилось, — извинилась она. — Это был дурдом.

Она провела ладонью правой руки по лбу, как если бы хотела стереть прочь остатки сна.

— Нет, это было здорово, — солгал ты, сам не зная зачем.

В действительности, под «здорово» ты подразумевал отвратительно, ты хотел сказать, что по ее вине ты провел жуткий вечер и испытал чувства, от которых теперь тебя тошнило. Но ты сказал «здорово», и теперь уже поздно было сердиться на нее за это. Да ты и не хотел.

— Спасибо за все, — сказала Сельваджа, слегка толкнув тебя в плечо кулаком.

Потом она вернулась в свою комнату и, вероятно, оставалась там до тех пор, пока мама не приехала за ней. Разумеется, ты в это время спал в своей постели после горячего душа.

Проснувшись, ты обнаружил что-то, чего никак не ожидал.

На комоде лежал листок бумаги, а поверх него ручка. Ты взял его, еще не совсем оправившись ото сна, и прочел. Это была простая и по-детски наивная записка:

«Дорогой Джонни.

Мне было хорошо с тобой. Спасибо, что ты позаботился обо мне, хоть я и испортила тебе вечер. Отдыхай до следующего раза и помни, что я не всегда такая буйная, как была вчера. Надеюсь скоро увидеть тебя снова.

Целую, С.»