И ты остался стоять посреди прихожей. Справа был вход в большую комнату с высокими потолками. Кажется, ее только что побелили. Через огромное окно свет, как водный поток, заливал комнату, проникая даже в самые потаенные углы, и придавал ее строгой обстановке игриво-радостный вид. Только жаль было, что окна выходили на узкую улочку, так что взгляд упирался в другое здание. Ты подумал, что со временем, вероятно, привык бы к этому виду и перестал бы замечать его. Ну, это в случае, если ваши родители смогут сохранить хорошие отношения настолько, чтобы позволять тебе приходить в эту квартиру достаточно часто.
— Идем? — обратилась к тебе Сельваджа.
Она держала в руках маленькую розовую лакированную сумочку, подстать ее беззаботному характеру. Ты кивнул, и вы вышли из квартиры, лавируя между коробками. Поскольку она обещала, что последует за тобой
Центральные улицы Вероны были полны модных магазинов, и ты знал некоторые особенно интересные местечки. Что до остального… Не то чтобы ты был прижимистый малый, но все-таки надеялся, что на этот раз у нее в сумочке лежал кошелек с деньгами.
Вы пошли по улице, не говоря ни слова, как и в первый вечер, в надежде, что рано или поздно один из двоих нарушит молчание. Но, в отличие от прошлого раза, в этот вечер вы были несомненно расположены друг к другу. Сельваджа казалась более спокойной, даже нежной, хотя нежность вряд ли была естественной чертой ее энергичной натуры.
Ты повел ее по местам, которые хорошо знал, — сначала одежда, потом обувь и галантерея. Наконец вы вошли в магазин спортивных товаров, она искала пару кроссовок, а тебя заинтересовали футболки. Она не нашла ничего достойного внимания, ты же, напротив, увидел футболку, которая, кажется, подходила тебе. Выйдя из примерочной, ты спросил ее мнение. Сельваджа посмотрела на тебя с некоторым сомнением, потом подошла и расправила пару складок. Прикосновение ее рук вызвало у тебя такое возбуждение, какого ты еще никогда не испытывал, ты чувствовал ее так, будто она была частью тебя самого. Сельваджа не обратила на это внимания и, закончив поправлять футболку, органичилась замечанием, что она тебе идет. Что ж, ты ей верил.
В семь вечера вы возвращались к ней домой. Добрый Джованни, нагруженный как носильщик пакетами и коробками, и Сельваджа, которая шла рядом налегке и рассказывала тебе об умерших бардах и старой музыке гранж. Хорошо уже то, что она не повесила на тебя и свою сумочку.
Кажется, она начинала постепенно раскрываться перед тобой, хотя вы все еще были мало знакомы. Можно сказать, что разлученные почти сразу после рождения, вы
Недалеко от дома вы купили мороженое и сели за один из столиков у входа в кафе. Ты больше следил за Сельваджей, чем за своим ореховым пломбиром со сливками, а зря, потому что в конце концов ты заляпал брюки. Впрочем, это здорово развеселило Сельваджу, она потешалась, глядя, как ты размазывал пятно еще больше, намочив платок газированной водой. Но ты не рассердился. Вы посмотрели друг другу в глаза.
— Знаешь, я все не могу поверить, что ты мой брат, Джонни, — призналась она, улыбаясь, и сразу же отвела взгляд.
Арена ди Верона была совсем рядом. Сельваджа, отвернувшись, долго смотрела в сторону античного амфитеатра, будто хотела справиться с охватившим ее смущением. Так, во всяком случае, тебе показалось.
Она продолжала звать тебя «Джонни», и это было забавно.
Ты хотел сказать ей, что, к сожалению, вы были братом и сестрой и что это тебе тоже не нравилось, но ты промолчал.
Наконец она снова обернулась и проникновенно посмотрела тебе в глаза, а ты смог только вяло улыбнуться ей, садовая твоя голова.
10
Прошло две недели после вашего свидания. Для тебя это были две недели сущего ада. Ты изводил себя в бассейне, чтобы только не думать о ней. Ты сам себе боялся признаться, что Сельваджа покорила твое сердце, похитила твою душу, окутала тебя, как паразит, присосавшийся к растению и извлекающий из него питательные соки. Ты задыхался!
Ты представлял, как они с мамой возвращаются домой к вечеру, с уймой покупок — все только необходимое для дома. Как квартира с каждым днем становится все уютнее. Как один за другим отпадают более или менее насущные вопросы, и новая жизнь постепенно принимает спокойный размеренный ритм. Но тебе все это было
Ты много раз проходил мимо дома Сельваджи в надежде мельком увидеть ее силуэт в окне. Но бесчувственные холодные окна лишь отражали такое же бесчувственное вечернее небо. Один раз ты решился позвонить, но никто не ответил.
Ты не собирался приглашать ее куда-то. Ты просто хотел узнать, все ли в порядке, не скучает ли она по Генуе или не скучает ли… ну, словом, или.
