Я посмотрела в указанном направлении и увидела миниатюрную девушку с табличкой в руках. На табличке по-английски было написано мое имя и аббревиатура Кливлендского научного медицинского центра вирусологии и генной инженерии.
— Нас встречают! — радостно объявила я.
Настроение сразу улучшилось. Молодец Сьюзи.
Я помахала девушке рукой и поспешила к ней.
— Я доктор Скайфилд, из Кливлендского центра, — на удивление, лгать оказалось очень легко.
— Добро пожаловать, мэм, — на безупречном английском приветствовала меня девушка, — доктор Си Хуанг, приятно познакомиться! — она протянула мне руку.
Мои брови поползли вверх от удивления. Китайским профессором оказалась молоденькая женщина.
— Со мной доктор Сэм О`Фаррис, и доктор Маргарита Сансет, — я представила своих друзей, стараясь скрыть смущение.
— О них нас не предупреждали, — она смерила коллег подозрительным взглядом.
— Все решилось в последний момент. Скорее всего, доктор Драм не успела вам сообщить. Из-за разницы во времени.
— Что ж, я отвезу вас в кампус университетской гостиницы, где вы будете проживать во время совместной работы.
— Спасибо.
Девушка развернулась и как заправский солдат зашагала к выходу.
Мы поспешили за ней. Едва автоматические двери здания аэровокзала открылись, чтобы выпустить нас наружу, как мы очутились в самой настоящей сауне. Жаркий влажный воздух мгновенно проник в легкие. Тело покрылось испариной, по вискам покатились капельки пота.
— У нас тут не замерзнете, — доктор Си обернулась и доброжелательно улыбнулась, — но в моей машине мощный кондиционер.
«Ну что же, придется попотеть» — пронеслось у меня в голове.
Часть II. Глава 14
Глава 14
Я увидела свое отражение в оконной раме и замерла. Настоящий космонавт в скафандре. Сэм и Марго выглядели не лучше.
— Предупреждаю, — из наушника раздался голос доктора Хуанг — вирус Эпштейна-Барр очень опасен. Не снимать шлемы и перчатки. На выходе из испытательного сектора мы все примем дезинфицирующий душ. Эти меры безопасности необходимы.
— У вас прекрасный английский, доктор Хуанг, — подал голос Сэм, — где вы учились?
— В Стэнфорде, доктор О`Фаррис.
— Оу, тогда мы приехали по адресу.
Шутка Сэма не вызвала должного эффекта, и он смущенно прокашлялся. Мы остановились перед массивной бронированной дверью, выкрашенной в белый цвет. Доктор Си приложила к считывающему устройству свой пропуск, и дверь откатилась назад.
Перед глазами возник длинный коридор с белым потолком и белой плиткой на полу. По обе стороны от него находились боксы с прозрачными пластиковыми стенами.
Мы вошли внутрь, и мой взгляд упал на первого пациента за стеклом — пожилой мужчина с ссохшимся морщинистым лицом, на котором отражалась вся терзающая его боль. Я подошла к разделяющей нас пластиковой перегородке и смотрела на его покрытый испариной лоб, мечущиеся туда-сюда глаза, дергающийся подбородок. Каждые пару секунд он морщился от боли, комкая в руках одеяло.
Я бросила взгляд на противоположный бокс — там находилась молодая женщина, которая металась в постели и что-то шептала покрытыми коростой губами.
В третьем боксе находился ребенок — мальчик, лет восьми. Он спал. Его веки подрагивали во сне. Мое сердце сжалось от жалости.
— Кто эти люди? — я посмотрела на доктора Хуанг.
— Крестьяне, из провинции. Добровольцы. Они живут рядом с угольными шахтами и заводами. Часть взрослых работают на химических производствах. У всех пациентов в испытательном секторе онкологические заболевания брюшной полости в терминальной стадии. Они пошли на это, так как наше исследование — их последний шанс. К тому же, их семьи получили приличные суммы по меркам нашей страны.
— И каковы результаты? — мой голос дрогнул, я никак не могла отойти от бокса с мальчиком.
Его безмятежность пугала. Она могла означать только две вещи — или он уже одной ногой в могиле, или поправляется.
— Выживаемость три процента. Но у выживших диагностируется отсутствие раковых клеток и иммунитет к онковирусам.
— И сколько их здесь? — подала голос Марго.
— По шестнадцать боксов с каждой стороны. Итого 32 человека. Но, поверьте мне, желающих попасть сюда гораздо больше.
Я бросила взгляд в конец коридора, чувствуя, как сжимается от ужаса сердце. За каждой пластиковой дверью живой человек, который всеми силами хватается за тонкие ниточки своей жизни.
— Почему такая высокая смертность? Вы проводите анализ результатов, ищете причины?
— Вы думаете, мы тут в компьютерную игру играем? — усмехнулась доктор Си, — мы уже выяснили, что все дело в совместимости РНК реципиента и вирусной клетки. Но, к сожалению, проследить более точную зависимость пока не представляется возможным. Мы пытаемся выяснить, почему у одних пациентов модифицированный вирус встраивается в РНК и работает как убийца опухоли, а у других усиливает их рост.
— Я привезла с собой разработки моей коллеги, доктора Сьюзи Драм, как раз касательно этого вируса, надеюсь, это поможет нам разобраться.
