Спотыкаясь, держась за стену, я добрела до постели и опустилась на колени. От такой перемены положения голова закружилась еще сильнее, тошнота подкатила к горлу и меня вырвало. Прямо на ковролин. От вида и запаха рвотных масс меня затошнило вновь. Я одной рукой зажала нос, а другой начала шарить под кроватью в поисках сумки.
Последнее, что я помню, как моя щека коснулась противной склизкой жижи на полу.
Часть II. Глава 18
Глава 18
В ушах звенела тишина, прерываемая писком кардиомонитора. Я открыла глаза и увидела выбеленный потолок с длинной тонкой лампой, от которой исходил мерцающий яркий свет. Опустив взгляд ниже, я обнаружила на своем лице кислородную маску. Прохладное шипение в носу означало, что помимо маски мне вставили еще и зонд. Я попыталась поднять руку, но обнаружила, что она привязана к кровати. Щиколотки также были стянуты лентами.
Что случилось? Почему я здесь? Привязанная, беспомощная — точно пациентка психлечебницы.
В памяти всплыла картинка — кровать, рвота на полу и мои спутанные волосы. Я упала в обморок. Но как это произошло?
Мозг начал лихорадочно строить логические цепочки, воспроизводя события последнего дня: утро, душ, Сэм и Марго, потом журнал с первым пациентом программы, затем кабинет доктора Хуанг и тот мальчик с необычайно добрым взглядом, потом канцелярия, доктор Киу и несколько часов в моей каморке, проведенные за разбором анализов, звонок Рэя, Вики…. О Боже, Вики! Кажется, с ней все хорошо. Хилари. Почему я ее вспомнила? Вульгарная сестренка моего мужа оказалась в одной лодке с нами, у нее опухоль позвоночника. Я успела сказать Марго? Кажется, нет…Черт, черт, черт!
Я сжала в кулак простынь и потянула на себя. Кардиомонитор тревожно заверещал. По-моему, я чересчур разволновалась, вспоминая тот день. Что было после звонка Рэя? Почему в разгар рабочего дня я оказалась в своей комнате? Папка. Господи, я так и не посмотрела материалы! Удача отвернулась от меня.
Слезинка скатилась по щеке, забралась под маску и оказалась на губах. Я облизнула их, почувствовав соленый вкус разочарования.
Но это не дает ответа на мой вопрос — как я умудрилась заболеть? Что это — экзотическая азиатская лихорадка? Но какая? Эбола? Зика? И где я ее подхватила?
И вновь в голове картинка из кабинета доктора Хуанг — миниатюрная китаянка в нелепом защитном костюме, и выздоравливающий мальчик. А затем ее требовательный голос — «доктор Скайфилд! Немедленно покиньте помещение, здесь инфицированный больной».
Господи! Неужели я подхватила вирус Эпштейна-Барра от этого мальчишки?
Мне вдруг захотелось вскочить, вызвать персонал и потребовать у них отчета! Неведение самое ужасное из всех состояний человека. Неизвестность пугает, волнует, вводит в ступор.
Я опустила ладонь на холодный бортик моей кровати в поиске тревожной кнопки. Слава Богу, кнопка была на месте. Я несколько раз сильно надавила на нее большим пальцем. В коридоре послышался раздражающий барабанные перепонки звук сирены — так, наверное, звучит сигнал, предупреждающий о бомбардировке.
По потолку поползли красные лучи. Наверняка, в коридоре есть фонари, которые мигают в случае опасности. Это я, что ли, опасность?
Я измучила себя догадками. Мне не терпелось услышать ответы. Я попыталась приподняться хотя бы немного, но была слишком слаба. Локти дрожали, не слушались меня. Тело превратилось в один сплошной мешок с цементом — самостоятельно мне не встать.
Неожиданно в общей какофонии звуков, мой слух различил еще один — протяжный скрип открывающейся двери бокса.
Я подняла голову и увидела человека в защитном костюме.
— Слава Богу, — раздался знакомый голос доктора Хуанг, — вы очнулись.
Она сняла с меня маску, затем проверила показатели на мониторе.
— Что со мной случилось? — едва шевеля пересохшими губами, спросила я.
— Поздравляю вас, — она взяла в руку мое запястье, и сильно надавила на него, чтобы проверить наполнение пульса, — вы в эксперименте.
— В каком эксперименте?
— Вы без разрешения ворвались в мой кабинет в то время, как там находился инфицированный больной. Вам ли не знать, насколько опасен вирус Эпштейна-Барра? Вам прекрасно известно, что его инкубационный период — один из самых длительных. Мне жаль.
— У меня лихорадка Барра?
— Вы чудом остались живы. Интоксикация организма была мгновенной. Особенно, если учесть, что ваш иммунитет ослаблен перелетом, сменой климата и часового пояса. Вы оказались легкой добычей.
— Но, — меня в эту минуту осенило, — получается, что я четвертая!
— Что? О чем это вы?
— Я четвертая, доктор Хуанг! Четвертая выжившая после инфицирования вирусом!
Она замерла и сквозь прозрачное стекло защитного скафандра бросила на меня шокированный взгляд. Мое открытие поразило ее.
— Я не подумала об этом. Но, вы абсолютно правы. Так и есть!
Улыбка засияла на моем лице. Если я выжила, может и у Вики есть шанс? У нее ведь мои гены! Если я смогла, значит и она сможет! Боже! Нужно как можно скорее выяснить, почему мне это удалось.
