— Мне все равно, какую религию ты теперь исповедуешь, и каким именем зовешься. Я буду любить тебя, даже если ты решишь стать буддистским монахом или трансвеститом. Ты мой сын, и этим все сказано.
Тогда я в очередной раз убедилась в мудрости этой прекрасной женщины.
На момент его возращения в Штаты, у Кевина не было детей, и он очень переживал по этому поводу. В прошлом году он совершил паломничество в Мекку, где молился о потомстве.
Спустя несколько месяцев после его возвращения Мэри забеременела. Кевин решил, что это воля Аллаха, а мы с Кэтрин — что всему виной хорошее питание и климат. Каждый остался при своем мнении.
Через три месяца у Вики появится братик, или сестричка. Наши новоявленные родственники отказываются узнавать пол будущего ребенка. И это их право.
Я подошла к Тайре и взяла свою дочь за ее пухленькую ручку.
— И кто у нас сегодня именинница? — Я поднесла ее ладошку к лицу и прижалась к ней губами. Моя дочь пахла молоком и сдобой — самый божественный запах на свете.
Тайра нарядила ее в пышное синее платьице, похожее на пачку балерины, а на голову надела миниатюрную диадему.
Вьющиеся, как и у меня, каштановые волосы дочки обрамляли ее личико, и она то и дело убирала непослушные локоны со своих румяных щечек, недовольно поджимая губки.
Звонок в дверь прервал мое общение с Вики. Рэй открыл дверь, и в доме началось настоящее столпотворение — как будто моя прихожая превратилась в перрон, на который только что прибыла электричка.
Первое, что я увидела — невероятное количество розовых шариков, которые с трудом прошли сквозь дверной проем. Моя мать нечаянно выпустила из рук веревки, за которые удерживала их, и вся эта надувная феерия улетела под потолок.
— Мама, опять ты за свое? Розовый — так банально! — Пробурчала я, принимая ее в свои объятия.
— Ты же ее знаешь — консерватор во всем! — ответил за нее отец, крепко целуя мне в щеку.
— А где Алекс?
— Он в рейсе, где-то в Тихом океане. Вернется только через четыре месяца.
— Ясно.
— Линда! Поздравляю! — Мэнди чуть не сбила меня с ног, обхватив меня своими длинными руками за плечи.
— Оу, спасибо! Можно полегче? — шутливо спросила я, отстраняясь от подруги.
— Она последние пару дней сама не своя, не обращай внимания. У нее эмоциональный подъем! — прокомментировал поведение Миранды Итон, который быстро чмокнул меня в щеку и уже протягивал Рэю ладонь для рукопожатия.
— И что же послужило причиной? — спросила я, прижимая к груди огромную коробку с подарком, которую Мэнди успела мне вручить.
Сладкая парочка «Твикс», как мы в шутку называли этих двоих, переглянулись между собой, Миранда жеманно прикрыла рукой рот и хихикнула, посылая мне странные сигналы глазами.
— Что-о-о? Говорите уже! — Я передала подарок Рэю и скрестила руки на груди.
— Ну…. — замялся Итон, собираясь с духом, — я сделал Миранде предложение.
Моя подруга расплылась в идиотской улыбке счастливой дуры, а у меня челюсть отвисла от этой новости.
— Ничего себе! Поздравляю! — я протянула руку Итону, — смелый поступок, молодец! — а затем подошла к Мэнди и обняла ее, — хороший выбор, похотливая ты сучка! — прошептала я ей на ухо.
Вместо ответа она лишь больно ущипнула меня за руку.
Последней в дом зашла Сильвия Линдси. Тот самый хирург, которая приняла моего мужа с борта нашего самолета.
— Мои поздравления! — она протянула огромного плюшевого медведя, перевязанного серебряной ленточкой.
За что я полюбила Сильвию — так это за ее тонкий вкус. Серебряная лента — то, что нужно. Никакого розового. С некоторых пор я терпеть не могу этот вульгарный цвет. С появлением Вики в доме появилось слишком много розовых вещей, подаренных друзьями и родственниками. Так что — у меня на него аллергия.
— Аманда и Джордж передают вам свои поздравления. Сегодня они на дежурстве.
Вот еще одна сенсация последних месяцев — моя строгая пуританка Аманда попалась в сети этой метросексуальной задницы Джорджа. Они даже успели смотаться в Вегас и расписаться там в часовне Элвиса. Каково, а? И, кстати, Джордж дал «добро» и мы теперь вполне легально называем его так. Он не в обиде. Ему даже нравится.
— Спасибо большое.
Я закрыла дверь и подошла к гостям, которых Рэй рассаживал за широким столом, накрытым белоснежной накрахмаленной скатертью (заслуга Тайры, сама бы я ни за что не стала убивать не это время).
Но как только моя попа коснулась стула, в дверь опять позвонили.
— Ты ждешь кого-то еще? — спросил меня муж, озабоченно всматриваясь в холл.
— Нет. Все здесь, — сказала я, и встала из-за стола.
Я вернулась в прихожую и открыла дверь. Передо мной стоял Сэм — в военной форме, с перекинутым через плечо рюкзаком, измученный, но улыбающийся так широко, как будто его номинировали на премию Альберта Ласкера.
— Линда! Я вернулся! Надеюсь, вовремя? — Он слегка прищурился и посмотрел мне за спину — туда, где открывался вид на столовую и собравшихся гостей.
Я протянула ему обе руки и прижала к себе.
— Конечно, вовремя, Сэм! Очень даже вовремя!
Мы вошли в дом, и мой только что вернувшийся из Афганистана друг сразу же полез в свой рюкзак за подарком.
