— Отлично выглядишь, — усмехнулся Сэм, бросив на меня смешливый взгляд, — особенно эти капли на твоем лбу — прекрасно гармонируют с цветом твоих глаз.
— Заткнись уже, шутник, — бросила я ему, и забралась руками между ребер, — Отсос, немедленно. И пилу! Будем вскрывать грудную клетку.
— Давай я займусь отсосом, — подала голос Мэнди, — все равно до легких пока не добраться.
Я передала подруге отсос, а сама нащупала пальцами разрыв ткани околосердечной сумки.
— Линда, ты напряжена! Результаты биопсии еще не готовы? — спросил Сэм, помогая мне раздвинуть ретрактором грудь пациента.
— Еще нет, — буркнула я, опасаясь расклеиться и снова погрузиться в свои мрачные мысли.
— Все будет хорошо, детка, — добродушно сказал он, — я узнавал.
— Сэм дело говорит, — поддакнула ему Мэнди.
— Спасибо, — выдохнула я, и, очистив место порыва от сгустков крови, начала накладывать шов.
Сэм тем временем передвинулся поближе к тазу парнишки и начал установку спиц.
— Линда, может быть это сигнал свыше? — осторожно начал Сэм, — Может быть, именно тебе предстоит стать тем врачом, который сможет найти лекарство от этой болезни? Может, это твое предназначение?
Я ухмыльнулась. Ничего себе предназначение — видеть, как страдают близкие тебе люди! Особой болью в груди отзывались мысли о Вики. Эта кроха, у которой еще даже не все зубы прорезались, не понимала, что такое боль и как нужно ее терпеть. Мое сердце разрывалось на части каждый раз, когда она жалобно плакала, будь то ушиб от падения, или рвущийся сквозь десна наружу второй резец. Мне хотелось уберечь ее от всего плохого, что может подкинуть ей жизнь. И уж тем более мне была противна сама мысль, что мой ребенок станет подопытным кроликом для испытаний нового лекарства от множественных прогрессирующих аденом. Ни одна премия в мире не может оправдать боль и слезы ребенка.
— Сэм, а ты хотел бы такое предназначение для себя? Ты думаешь, что нобелевка по медицине стоит хотя бы одной слезинки Виктории? Так могут говорить только люди, у которых нет детей!
— Ты права, Ли. У меня нет детей. Но если бы у моего ребенка диагностировали подобное заболевание, я бы точно не стал сидеть на месте. Если это нельзя отменить, то мы должны попытаться это победить!
Я пожала плечами. Во-первых, я не и не собиралась сидеть, сложа руки. А во-вторых, диагноз еще не подтвержден, и есть слабая надежда, что все наладится. Однако, в словах друга было рациональное зерно, и он был прав касательно того, что раз уж я с этим столкнулась, то мой долг хотя бы попытаться одолеть эту заразу.
— Сэм, я не буду сидеть, сложа рукава, и горевать о судьбе-злодейке. Если диагноз Вики подтвердится — это будет делом чести. Или я уничтожу эти аденомы, или они уничтожат мою жизнь и семью.
Я отпустила зажим и легонько толкнула пальцем сердечную мышцу пациента. Главный человеческий орден сперва судорожно сжался, а затем появилось легкое, но ритмичное сердцебиение.
— Отличная работа, шеф! — сказала Мэнди, передавая отсос медсестре, — а теперь, если позволишь, я поработаю.
Я отошла в сторону и выдохнула. С пациентом все будет в порядке. Но в порядке ли я?
Сняв перчатки и выбросив их в мусорный контейнер, я достала из кармана брюк телефон. Мое второе сообщение постовой сестре не отправилось. Я недовольно сдвинула брови, и в эту минуту в операционной раздался телефонный звонок. Не сомневаясь, что звонит именно Тайра, я сняла трубку.
— Восьмая операционная.
— Доктор Скайфилд?
— Это я.
— Пришли результаты биопсии Виктории.
Я затаила дыхание и скрестила за спиной пальцы.
— Что там, Тайра. Говори. Я уже закончила оперировать.
— Мэм, это аденома.
Я не выронила трубку и не начала биться головой о стену. Но все мое существо сжалось от досады и разочарования в комок. Стало тяжело дышать, по щеке потекла первая соленая слеза. Что ж, Линда. Только не раскисать. Видимо, мне придется принять этот вызов, и выиграть даже не отдельный бой, а целую войну. Ради Вики. Ради Рэя. Ради себя.
Часть II. Глава 5
Глава 5
Я сидела в своем кабинете и злилась. Десять минут назад я нажала «отбой» и закончила так ничего и не давшую видеоконференцию с участием ведущих хирургов и онкологов Соединенных Штатов и Великобритании.
Чертовы консилиумы — один за другим, — отнимают все время, не оставляя ничего. Ровным счетом. Джефри Раш (символичная, в моем случае, фамилия, не правда ли?) — ведущий онколог центра Мемориал Слоан-Кеттеринг из Нью-Йорка предложил попробовать остановить возникновение аденом химиотерапией.
Очень любопытный вышел бы эксперимент, если бы это не были доброкачественные опухоли моего мужа, и, что еще важнее, моей дочери.
