Пробраться на становище не было самым трудным — к загонщикам особо не присматривались. А вот ловчии сами вызывали у Храбра подозрения. Вскоре ему стало понятно от чего, когда заметил в редколесье, как те казнили черниговских — они умело орудовали ножами и чеканами, потроша черниговских бояр, напомнив Храбру бойню, когда те без колебаний вспарывали брюхо кабанчикам или оленям. За этим с каменной личиной наблюдал воевода, сидя на поваленном бревне и даже недовольно выругавшись, когда брызнуло в его сторону фонтанирующей из вены рудицей.
Всё это было ожидаемо — Военег сегодня решил сделать свой ход и верно над Олегом с сыном тоже занесён меч возмездия, но вместе с ними под угрозой и Сорока, к которой Храбр не смог подойти из-за приставленной охраны в виде Федьки и двух амбалов. Нужно было действовать без промедления!
Рукоять сакса Извора уже стала привычной для Храбра. Он шёл почти не крадучись — на становище было подозрительно тихо, ко всему прочему, крайне странным показалось и то, что возле наместничьей палатки было пустынно. Храбр решительно вошёл внутрь. Олег сидел на краю ложа и не глядя на того протянул руку.
— Лечец, быстрее дай мне вина, — растопырив пальцы уже мысленно обнимая серебряные бока своего кубка, и представляя, как терпкий напиток захмелит, а ноющая боль под тугими повязками немного стихнет.
Тем временем, лечец, лишь протиснувшийся сквозь щель сомкнутых пол, был крайне удивлён такому предупредительноми жесту, но сославшись на чуткий слух и какую-то звериную прозорливость присущую бранникам не придал этому значения.
Олег был не менее растерян. Он-то был уверен, что лечец уже давно вошёл в палатку и мог даже поклясться, что чуял всем своим телом, как тот прошмыгнул рядом. Поднявшись с ложа, он покрутил головой, но не выказал ни тени подозрения, даже скучающе зевнул для пущей наглядности.
- Поставь там, — указал рукой на стол, догадываясь, что его разум не помутился от боли, а в его походном жилище притаился незваный гость. Олег даже предполагал кто это, осталось только убедиться, что он был прав.
— Олег Любомирович, — начал мямлить тощий инок, немного раболепно согнув спину и заискивающе заглядывая в глаза, — ещё что-то нужно? Если нет, может…
— Мне уже лучше, — перебил того и сам желая остаться наедине с собой или, если это не плод его воспалённого разума, с незванцем. — Можешь идти к себе.
— Ну, тогда я пошёл, — отклонялся, но был тут же остановлен.
— Погоди, милок! А охрана где?
— Охрана? — сам удивился, не сразу и заметив её отсутствие. — Сейчас кликну.
— Стой. Пусть молодцы отдохнут — сегодня все устали, — добро улыбнулся, а потом сдержанно крухнул, садясь на стул возле стола.
Поегозил на месте, выбирая позу поудобнее, чтоб было видно походное ложе и того кто скрылся за вспухшимся пологом, который сейчас был собран и подхвачен шнурком. Сделал большой глоток и, блаженно крякнув от удовольствия, угрюмо протомил:
— Долго там стоять будешь?
Наместник не спешил хоть как-то отреагировать, показуя пришельцу, что его присутствие обнаружили. Тот тоже томил ожиданием. Сделав большой глоток и блаженно гакнув от удовольствия, Олег угрюмо загудел в сторону вспухшего полога:
— Ну, долго там стоять будешь?
Полог возле ложа едва заметно покачнулся, показался грязный нос сапога и тут же воровато спрятался назад.
— Уже и не думал, что пригласишь, — послышалось снаружи, и в палатку вошёл Военег. В просвете между полами показался Гостомысл и ещё несколько бояр, ближников воеводы, следующих за ним, Извор с остальными остался снаружи. — Как твоё самочувствие?
— Твоими молитвами, брат — уже лучше, — отвлекая от незванца внимание Военега, Олег гостеприимно предложил ему вина, но тот отказался. — Плечо немного ноет, но это не причинит неудобства в дороге — с рассветом двинимся назад.
— А я к тебе с плохими вестями, брат, — последнее слово Военег особо выделил. — Думаю, нам здесь задержаться придётся.
— Что так?
— Дело одно уладит надобно.
— Дело?
— Не хотел тебя печалить в праздник, но тут до меня слух дошёл, что черниговские бояре крамолу чинят.
— С чего такие мысли закрались в твою голову? — попытался отшутиться Олег, но переменился в лице, а лёгкий озноб пробежал по его хребту, когда на корзно брата, схваченном на правом плече фибулой в форме морды волка, заметил кровавые росчерки, дополнившие собой витиеватые узоры на дорогой византийской ткани.
— Поговаривают, что в этом и ты замешен, — голосом давит, на Олега наступает, исподлобья зырит. Олега пот прошиб, оправдаться бы, да нет возможности.
— Напраслина то, — сдерживая свой трепет перед братом, выкручивается наместник, но внутреннее чутьё подсказывает, что его воеводе уже всё известно.