Олег тем временем, доказывая свою трезвость, решил пострелять белок. В седле держался уверенно, хотя Лютый терпеть не мог запах браги, но покозлил лишь для приличия, и смиренно затрусил к лесу. Вот тот момент! Храбр долго вёл обидчика своей матери на булатном пере своей калёной стрелы. Почему долго? Терзало его сожалениями, сомнениями изводило, даже пристыдился, припомнив всё хорошее, что он получил от Олега, но ненависть, которая росла в нём с самого появления на свет, укрепила его руку.
— Белка! — воскликнул Олег, войдя в лес. — Кто первый подстрелит белку, получит от меня земельный надел.
Невиданная щедрость! Но мало было смельчаков на такой жирный куш — все были настолько пьяны, что еле различали ветви на деревьях, будто те оплыли паутинками. Наверное, Олег поэтому без раздумий посулил столь знатную награду за такой невзрачный клочок меха.
Да и тех бояр, которые сперва оживлённо запалились сим посулом, надолго не хватило. Многие даже и луки не взяли, побродили да, не солоно хлебавши, вернулись к вертелам с кабанчиками и к медным ендовам полным пива. А вот Олег моментом отрезвел — видимо умело унимая чью-то бдительность, он притворно рядился захмелевшим. Неспешно прогуливался, ведя с кем-то из приезжих беседу — наверняка обсуждают бунт — Храбр и о этом тоже знал — он сразу заметил в городе купцов больше смахивающий на витязей.
Скрип тетивы сбоку, отвлёк на себя — верно кто-то всерьез воспринял олегову забаву. Выстрела не последовало. Потом ещё натужно потянул, словно ведёт. Был еле слышен плеск воды, с того берега отдалённо едва различимый крик. Храбр задержал дыхание прицеливаясь в Олега, то заходящего за дерево, то вновь кажущему свою мощную фигуру.
— Сорока… — обрывком донеслось до острого слуха Храбра, заставив того оглянуться назад, где лес становился немного прозрачнее.
Она здесь? Эта мысль поразила Храбра. На какое-то время оставив Олега, высматривал силуэты в просветах между деревьями, где блестела река. Так это же тот самый ловчий! Уже перебрался на тот берег. Или же это… Сорока?! Всё складывается как нельзя лучше — убить Олега и вернуться назад уже с ней.
Крадущийся лучник, словленный краем глаза, обратил на себя внимание Храбра. Он вёл себя необычно, что не могло не вызвать подозрений. Неужели смерти наместника ищет ещё кто-то, но нет— он выискивал свою цель совершенно в противном направлении. Может это черниговские гости чего умыслили? Храбр никак не мог того рассмотреть. Стрелец показался на некоторое время — Некрас, гостомыслов должник — и скрылся за кряжистым дубом. Был лишь виден кончик стрелы, явно нацеленный на… Храбр присмотрелся — на Извора. Взял повыше — стрела полетит дальше. Его цель — Сорока!
Храбр молниеносно сообразил, что он не успеет добежать до дерева, где скрывается Некрас, а согнать криком — выдать себя и дать тому спокойно уйти, тем самым обрекая Сороку — верно он опять попытается её убить или навредить. И в конце концов, зачем она ему нужна — неужели Военег узнал её истинное происхождение? Храбр, не теряя времени, не прицельно пустил стрелу в сторону Олега под ноги Лютого. Сейчас нельзя убивать Олега — устроят облаву, а вот падение наместника вызовет особое внимание бояр и кметей — те точно спугнут стрельца, а вот у Храбра будет возможность поиграть с ним в салки. Но тот выстрелил почти одновременно с Храбром.
Лучник взялся с места. Храбра вскоре догнал Извор. Полянин нёсся не разбирая дороги, больше заинтересованный тем, кто бежит впереди. Вот и сейчас полетел с обрыва! Храбр же нагнал стрельца, когда тот, уже не имея сил бежать, пал на четвереньки, глотая воздух ртом. Услышав шаги сзади, поднялся, переползая через поваленное дерево, получил кибитью по загривку, что ошарашило. Потерявшись на мгновение, повалился ничком.
Храбр даже ни о чём не спрашивал Некраса — он хотел убить. Скинув колчан, накинулся на оглушённого сверху, отвесив тому пару полновесных ударов, чтоб сильно не сопротивлялся — тот закопошился, уже понемного очухиваясь. Потом зацепил его шею кибитью и удерживая двумя руками изогнутое древко, тянул на себя, уперевшись коленом в спину северского, давил. Давил сильно, а тот хрипел и дёргался. Его дыхание с трудом прорывалось сквозь сдавленное горло, на немного продлевая жизнь. Некрас хватался крючковатыми пальцами за кибить, пытался скинуть с себя оседлавшего его, потом лишь слегка толкался, суча ногами, и затих.
Шум близившихся бояр вынудил Храбра торопливо покинуть это место, оставив лук, зацепившийся тетивой за мертвеца. Потратив много времени на обход, он достиг берега реки к сумеркам, и носясь в поисках Сороки, лишь неподалёку от становища выхватил удаляющийся зад гнедки. Он изъелся мыслями о самом плохом, что могло случиться. Ему было просто необходимо знать состояние Сороки, а потом только, узнав что та не ранена, воспылать ревностью, вспоминая слова Креслава.