Ее движения стали более сдержанными. Раньше она давала волю чувствам. Раньше вещи расшвыривались по всей комнате, металлические подставки для тетрадей с грохотом ударялись о вековые плинтуса, а наволочки подушек протирали собою всю пыль с половиц. Он помнил осколки фиолетовой вазы, что раньше служила пристанищем для опавших листьев. И улыбка на миг озаряла его грустное, уставшее лицо. Она никогда не срывала цветы в саду, никогда не наносила вред растениям. Она была доброй, чуткой, она уважала природу. Намного больше, чем людей. Это ему и нравилось в ней. Многогранность ее личности, характера. Про девушек любят говорить “Она похожа на луну… бла-бла-бла… прочая романтическая чушь”. Тейт смеялся над этим заблуждением. Вайолет не подходила под такое описание. У луны всего две стороны – темная, что скрыта, и светлая, что на виду. Вайолет же была более глубокой. Ни про одно из качеств или черту характера, ни про одно ее увлечение нельзя было сказать, плохое ли оно или хорошее. Курение. Плохая привычка? Это с какой стороны посмотреть. В те дни, когда они были вместе, рядом, когда она была счастлива, а ему казалось, что он что умер и попал в Ад - потому что все происходящее было слишком удивительным, чтобы быть правдой - он вдыхал аромат никотина с ее пальцев, оставляя поцелуи в уголках губ он слышал ее тяжелое дыхание, упиваясь тонким табачным запахом, что смешивался с нотками ежевики, остатки которой мирно дожидались своего часа на дне миски у ночной лампы. Увлечение писателями экзистенциалистами. А правильно ли любить философию в семнадцать лет? И снова как посмотреть. И так до бесконечности. Какую дверь в обширном внутреннем мирке Вайолет ни открой, за ней неминуемо следует еще несколько тех, что поменьше. Задай вопрос “Как описать Хармон-младшую одним словом?”, и ты никогда не получишь единственно верного ответа.
Она разбила вазу, осколки валялись у кресла. Самое большое тут же оказалось в ее руках, раздирая кожу. Кровь капала на битое стекло, слезы размывали алый цвет. Минутой позже Вайолет опускалась на свой ковер, сжимая запястье с опухшими вздутыми порезами.
Но так было раньше. Теперь она все чаще пыталась сдерживать эмоции. Маску безразличия удавалось надевать на все более и более долгие периоды времени. Если слезы, то тихо, в подушку. Если приступы паники, то шумно, в компании двух дочерей Ларри. Девочки на какое-то время занимали ее играми, помогая мыслям очиститься, а панической атаке отступить.
Он злился. Но не мог понять, на кого именно. На себя? На нее? Ее поведение, поступки заставляли его мертвое сердце ныть точно как живое, и он находил Патрика, и выводил того из себя, и ему становилось лучше лишь после побоев, когда тело, хоть и не надолго, но нестерпимо горело, а раны саднили.
***
В ее руках коробок длинных спичек. На пачке красивые яркие бабочки. Вайолет потрясла упаковкой. Характерный звук - словно мелодия старой музыкальной шкатулки. Далекий звон колокольчика из прошлой жизни. Вытащив одну спичку, Вайолет с силой чиркнула. Зажигательная головка с шипением запылала, и прохладный воздух наполнился запахом реакции горения. Ее любимым запахом. Каждому крышу сносит по-своему. Кому дорогущий парфюм, кому свежевыкрашенный забор, а кому спичечный коробок. Соломка медленно сгорала. Струйка дыма поднималась в воздух, огонь стремительно поглощал сухое дерево, оставляя позади себя истлевший скукоженный уголек. Пламя неумолимо подбиралось к пальцам, но Вайолет медлила, не тушила. И лишь когда боль стала невыносимой, когда нервные окончания уже не выдерживали, она задула огонек. Сгоревшая палочка источала легкий аромат, Вайолет поднесла ту ближе к носу, вдохнув полной грудью. Уголки губ чуть растянулись в едва заметной улыбке. Запах поленьев в мангале на природе. Вайолет вспомнила вечерние посиделки на веранде загородного дома дяди, где после устроенного барбекю и жареного мяса всегда пахло именно так…
Былые дни счастья и полной душевной гармонии. Вдали от городской суеты ей всегда становилось лучше. Но прошлого не вернешь. Да и от будущего, собственно, многого ждать не приходится. Нижняя губа задрожала. Вайолет зажала ту между зубов, откидывая спичку на свой письменный стол, втягивая воздух носом. Раз-два-три. Раз-два-три. Дыши, Вайолет, дыши.
Внезапно она встрепенулась. Как олень, что учуял опасность. А что если описать прошлое? Какой-то момент из прожитой жизни. Почему бы не рискнуть, если в голову не лезет ничего нового?
Она пробежала мимо него через всю комнату, вылетев в коридор. Длинная майка развевалась позади, края вздувались под потоками ветра. Еще бы чуть-чуть, и кончики ее волос коснулись бы его лица.
