Он, правда, сразу предупредил, что в Соединенных Штатах у Шевченко не будет особых привилегий, к которым он привык: машины с шофером, государственной квартиры, той роскоши, которая полагалась советскому чиновнику высшего класса.
– Вы понимаете, что, если вы будете жить открыто, ваша жизнь всегда будет под угрозой? – спросил сотрудник ЦРУ.
«Я достаточно был осведомлен о длинной руке и долгой памяти КГБ, – писал Шевченко. – Почему он заговорил об этом: неужели он хочет отговорить меня?»
Но американец преследовал иную цель. Ему надо было убедить Шевченко не спешить с побегом:
– Подумайте, сколько вы могли бы сделать, если бы остались на своем месте. Вы могли бы снабдить нас массой информации.
– То есть вы хотите, чтобы я стал шпионом? – переспросил Шевченко.
– Мы бы не назвали это шпионажем, – осторожно ответил вербовщик. – Давайте скажем так: время от времени вы будете на таких встречах снабжать нас информацией.
Шевченко согласился, понимая, что в таком случае станет куда более ценным приобретением для американцев. Но он недооценил психологического пресса, способного раздавить и более крепкого человека. Двойную жизнь не каждый способен вести, а он не был профессионалом.
Он регулярно заходил в святая святых – шифровальный отдел на седьмом этаже советского представительства. В специально отведенной комнате Шевченко внимательно читал поступающие из Москвы секретные телеграммы, потом пересказывал их американцам. Кроме того, он передавал новости, которые привозили приезжавшие в Нью-Йорк высокопоставленные московские гости.
Шевченко назвал американцам имена сотрудников резидентур КГБ и военной разведки – кого знал. А знал он, наверное, всех, кто работал в Нью-Йорке, да и в Вашингтоне, и в Сан-Франциско, где было советское генконсульство…
После побега Шевченко министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко раздраженно сказал председателю КГБ Андропову, что помощников у него перебывало много и он просто не помнит такого человека – Шевченко. Контрразведчики, которые обыскали московскую квартиру Шевченко, принесли Андропову фотографии, на которых министр иностранных дел был запечатлен вместе со своим беглым помощником в домашнем интерьере.
Аркадий Шевченко познакомился с сыном министра, Анатолием Громыко, когда учился в МГИМО. Они вместе написали статью. Шевченко взяли на работу в Министерство иностранных дел. Он быстро сделал карьеру, в 1969 году стал одним из помощников Громыко. Тяжелая, но интересная работа. Надо понимать, Шевченко пришелся министру по душе, потому что в декабре 1972 года Громыко сказал ему:
– Мне посоветовали рекомендовать вас на пост заместителя генерального секретаря ООН. Как вы относитесь к этому, Шевченко? Если хотите, можете все обдумать и дать мне ответ завтра.
Бумаги с просьбой утвердить назначение были отправлены в ЦК. А уже в конце февраля 1973 года Аркадию Шевченко позвонил старший помощник министра Василий Макаров:
– Аркадий, зайди ко мне и приготовься танцевать.
Одним из его предшественников на этой должности был посол в Соединенных Штатах Анатолий Федорович Добрынин. Так что следующим назначением стал бы посольский пост в крупной стране. Перед молодым, по мидовским понятиям, человеком открывалась прекрасная карьера.
Генеральным секретарем ООН и непосредственным начальником Шевченко был Курт Вальдхайм, бывший министр иностранных дел Австрии и будущий президент страны. В те годы никто не знал, что Вальдхайм – военный преступник. В нацистские времена он вступил в нацистский студенческий союз и в СА, штурмовые отряды. Когда началась война, стал офицером вермахта.
В 1941 году 45-я пехотная дивизия группы армий «Центр», в которой воевал Вальдхайм, брала Брестскую крепость. Лейтенанта Вальдхайма наградили железным крестом 2-й степени и медалью. Он участвовал в операциях против партизан и разрозненных групп красноармейцев, пробивавшихся на восток из окружения. После начала контрнаступления Красной армии под Москвой удача покинула Вальдхайма. Его ранило осколком снаряда, и ему хотели ампутировать правую ногу, но врачи ногу спасли.
После войны Вальдхайм напишет в своих воспоминаниях, переведенных и на русский язык, что был комиссован и с 1942 по 1944 год изучал право в Вене. Это неправда. Медицинская комиссия признала Курта Вальдхайма годным к продолжению военной службы. В марте 1942 года лейтенанта Вальдхайма перевели в штаб немецкой 12-й армии, расквартированной в Югославии. Он получил назначение в штаб боевой группы, сформированной в западной Боснии.
