– В нынешних условиях целесообразно, чтобы генеральный секретарь ЦК КПСС сосредоточился на вопросах партийного руководства. В связи с этим вношу предложение рекомендовать для избрания председателем Президиума Верховного Совета товарища Громыко. Андрей Андреевич – один из старейших членов партии, имеет большой политический опыт, известен как в нашей стране, так и в мире. Все это отвечает нынешней ситуации, интересам наиболее рациональной расстановки сил.
Громыко еще три года провел на Олимпе, тогда как остальные члены прежней команды быстро отправились на пенсию. Уйдя на пенсию, Андрей Андреевич станет критиковать Михаила Сергеевича. Но, пока оставался при должности, он следовал линии очередного генсека. Иностранные гости отмечали, что при Горбачеве «Громыко, пока он еще участвовал в переговорах, никогда не вмешивался по собственной инициативе в разговор и открывал рот, только когда его спрашивали».
Андрей Андреевич, скажем, прекрасно понимал, что антиалкогольная кампания поставила советских послов за границей в неудачное положение, но беспрекословно выполнил постановление политбюро. Первый заместитель министра Корниенко подготовил проект циркуляра, который запрещал подавать спиртные напитки на протокольных мероприятиях, и требовал следить за тем, не пьют ли посольские работники. Громыко подписал циркуляр.
Когда в советских посольствах перестали подавать спиртное, над нашими дипломатами откровенно смеялись, а репортеры подлавливали советских людей в магазинах, где они тайком покупали вино и виски. Угощать перестали и официальные делегации, которые приезжали в СССР, что тоже не повышало престиж государства.
Во время разговора с Громыко, который уже переходил в Верховный Совет, Горбачев спросил, кого он видит на посту министра иностранных дел, кого прочит себе в наследники. Громыко сразу же назвал своего первого заместителя Георгия Марковича Корниенко, считая его самым достойным, затем как бы нехотя добавил еще две кандидатуры – посла в Соединенных Штатах Анатолия Добрынина и посла во Франции Юлия Воронцова.
Горбачев выслушал его без интереса и спросил:
– Как вы смотрите на Шеварднадзе?
Даже выдержанный Громыко был поражен: республиканский партийный секретарь в роли министра иностранных дел?
Но тут же справился с собой:
– Нет, нет, я не против. Я же понимаю, это продуманное предложение.
Горбачев объяснил, что на посту министра иностранных дел нужна крупная политическая фигура, человек, способный к переменам. Громыко не посмел возразить генеральному секретарю.
Когда Горбачев позвонил в Тбилиси и предложил первому секретарю республиканского ЦК занять пост министра иностранных дел, Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе искренне удивился:
– Все, что угодно, мог ожидать, только не это. Я должен подумать. И вы еще должны подумать. Я не профессионал… грузин… Могут возникнуть вопросы.
Следующим утром он прибыл в Москву. В разговоре с Горбачевым выложил все доводы «против». Дипломатия – это профессия, а у него нет опыта. И главное – этот пост все же должен занимать русский человек.
– Вопрос решен, – ответил Горбачев. – Он согласован с секретарями Центрального комитета. Твою кандидатуру поддерживает Громыко. Что касается национальности, то да, ты – грузин, но ведь советский же человек! Нет опыта? А может, это и хорошо, что нет? Нашей внешней политике нужны свежесть взгляда, смелость, динамизм, новаторские подходы…
После беседы Горбачев собрал политбюро.
– Нам не найти второго Громыко, – сказал он, – с его опытом, знанием проблем внешней политики. Но ведь и сам Андрей Андреевич когда-то начинал свой путь в дипломатии не с таким опытом и знаниями, какие имеет сейчас. Я беседовал с Андреем Андреевичем о том, кого выдвинуть на пост министра иностранных дел. Квалифицированных дипломатов у нас много. Опытный работник Корниенко. Как на партийной, так и на дипломатической работе был Червоненко. В поле зрения Добрынин. И все же мысли у нас пошли в другом направлении. На пост министра нужна крупная фигура, человек из нашего с вами состава, которого мы хорошо знаем и в котором уверены.
Громыко, правда, попытался вставить слово:
– Воспитана целая когорта дипломатов.
Горбачев пропустил его слова мимо ушей.
