Разумеется, я ни на миг не сомневался в том, что звонок связан с сегодняшним пленумом ЦК КПСС, с вопросом об избрании нового генерального секретаря.
И действительно, Андрей Андреевич, не тратя попусту времени, сразу перешел к делу:
– Егор Кузьмич, кого будем выбирать генеральным секретарем?
Я понимал, что, задавая мне этот прямой вопрос, Громыко твердо знает, какой получит ответ; и он не ошибся.
– Да, Андрей Андреевич, вопрос непростой, – ответил я. – Думаю, надо избирать Горбачева. У вас, конечно, есть свое мнение. Но раз вы меня спрашиваете, то у меня вот такие соображения. – Потом добавил: – Знаю, что такое настроение у многих первых секретарей обкомов, членов ЦК.
Это была сущая правда. Я знал настроения многих первых секретарей и счел нужным проинформировать Андрея Андреевича.
Громыко проявил к моей информации большой интерес, откликнулся на нее:
– Я тоже думаю о Горбачеве. По-моему, это самая подходящая фигура, перспективная.
Андрей Андреевич как бы размышлял вслух и вдруг сказал:
– А как вы считаете, кто бы мог внести предложение, выдвинуть его кандидатуру?
Это был истинно дипломатический стиль наводящих вопросов с заранее и наверняка известными ответами. Громыко не ошибся и на этот раз.
– Было бы очень хорошо, Андрей Андреевич, если бы это сделали вы, – сказал я.
– Вы так считаете? – Громыко все еще раздумывал.
– Да, это было бы лучше всего…
В конце разговора, когда позиция Громыко обозначилась окончательно, он сказал:
– Я, пожалуй, готов внести предложение о Горбачеве. Вы только, Егор Кузьмич, помогите мне получше подготовиться к выступлению, пришлите, пожалуйста, более подробные биографические данные на Горбачева.
Звонок Громыко имел огромное значение. К мнению Андрея Андреевича в Политбюро прислушивались, и то обстоятельство, что он принял сторону Горбачева, могло в решающей степени предопределить исход выборов генерального секретаря…
Приняв твердое решение, Громыко хотел, чтобы об этом решении сразу же узнал Горбачев. Он понимал, что наиболее прямой путь уведомить Горбачева о своих намерениях вел через меня.
Распрощавшись, я немедленно набрал номер Горбачева:
– Михаил Сергеевич, звонил Громыко…
Горбачев внимательно выслушал мое сообщение, потом сказал:
– Спасибо, Егор, за эту весть. Давай будем действовать.
Я пригласил своего заместителя, помощника, и мы, сообща, быстро подготовили необходимые данные о Горбачеве. Запечатав конверт, фельдсвязью сразу же отправили его на Смоленскую площадь в МИД. Было, наверное, около двенадцати. До пленума оставалось пять часов.
