– В результате мы остановились на том, чтобы рекомендовать Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе. Это сформировавшийся деятель, принципиальный, понимающий интересы партии. Эдуард Амвросиевич показал себя человеком закаленным, выдержанным, умеющим найти подходы к решению проблем. Необходимо иметь в виду и такой важный момент: страна у нас многонациональная, и необходимо, чтобы это находило отражение и в составе центральных органов партии. Убежден, товарищи, что это правильное решение.
Потом выступил Громыко, как всегда лояльный к мнению начальства:
– Предлагаю поддержать. Товарищ Шеварднадзе – член руководящего центра. Это важно для министра иностранных дел.
1 июля 1985 года собрался пленум ЦК. Шеварднадзе перевели из кандидатов в полноправные члены политбюро. Кстати, на этом же пленуме в секретари ЦК произвели недавно переведенного из Свердловска Бориса Николаевича Ельцина.
2 июля депутаты Верховного Совета СССР избрали себе нового председателя. В этот день Громыко в последний раз побывал в своем кабинете в Министерстве иностранных дел. Ни с кем не попрощался, даже не собрал коллегию. Просто встал и ушел. Сотрудники МИД сгрудились у окон, чтобы увидеть его отъезд. Закончилась эпоха.
Когда Громыко освободил кабинет, Шеварднадзе впервые приехал на Смоленскую площадь. У подъезда высотного здания его ждал начальник секретариата министра. Он проводил нового министра на седьмой этаж, показал кабинет № 706. В этом кабинете сидели все его предшественники начиная с Вышинского.
Шеварднадзе попросил собрать заместителей министра, откровенно сказал им:
– Положение у меня – хуже не придумаешь. Удивить вас познаниями в области внешней политики не могу. Могу лишь обещать, что буду работать так, чтобы мне не было стыдно перед вами, а вам – за меня. Мне придется особенно трудно на фоне авторитета Андрея Андреевича. Что я по сравнению с ним, крейсером внешней политики? Всего лишь лодка. Но с мотором.
Шутка всем понравилась.
Многим казалось, что Андрея Андреевича сменит в министерском кресле посол в Соединенных Штатах Добрынин, которого в Москве очень ценили.
Когда Брежнев приезжал в Америку, то побывал и в советском посольстве в Вашингтоне. Дипломаты обратили внимание: министра Громыко Брежнев поцеловал один раз, посла Добрынина – два раза. Злые языки утверждали, что Анатолий Федорович именно по этой причине так долго пробыл послом в Вашингтоне. Если бы он вовремя вернулся в Москву, то имел шанс сменить Андрея Андреевича в главном кабинете на седьмом этаже высотного здания на Смоленской площади.
Добрынина вернули в Москву на следующий год. В марте 1986 года совершенно неожиданно избрали секретарем ЦК КПСС и поставили заведовать международным отделом. Формально Добрынина вознесли на политический Олимп, отныне он участвовал в принятии ключевых решений в Кремле. Фактически – отстранили от большой политики. Международный отдел ЦК ведал не внешней политикой и не дипломатией, а отношениями с коммунистическими партиями. Но мировое коммунистическое движение – совсем не то, чем Добрынин занимался всю жизнь.
Громыко уже из кремлевского кабинета продолжал следить за международными делами. Ему не нравилось то, что делалось без него.
Встретиться с Громыко желали многие видные политики. В том числе недавний президент Франции Валери Жискар д’Эстен.
Андрей Андреевич вспоминал:
