Впоследствии Громыко рассказывал Нельсону Рокфеллеру, который при Франклине Рузвельте был заместителем госсекретаря, а при Джеральде Форде стал вице-президентом:
– А знаете ли вы, что при решении вопроса о том, где быть штаб-квартире ООН – в Европе или США, Советский Союз, а вместе с ним и его европейские друзья проголосовали за США и что именно благодаря этому США были избраны местом пребывания штаб-квартиры только что созданной всемирной организации? Когда я был на конференции в Сан-Франциско во главе советской делегации, то получил из Москвы телеграмму о том, что следует проголосовать за США, если будет решаться вопрос о местопребывании штаб-квартиры ООН.
Москва, продолжал Громыко, в качестве мотива указала на то, что поддержка американцев в вопросе о штаб-квартире будет сохранять их интерес к международным делам. Иначе говоря, у Москвы были опасения, что США могут уйти в изоляционизм. А в таких условиях неизвестно еще, в каком направлении повернут свою политику некоторые европейские государства. Вот какую веру питал Советский Союз в добрые намерения той политики, основы которой заложил Рузвельт.
В апреле 1946 года Сталин освободил Громыко от должности посла в Вашингтоне и утвердил постоянным представителем в ООН, а для повышения статуса сделал еще и заместителем министра иностранных дел. В тот момент пост представителя в ООН казался Сталину значительно более важным. Вместо Громыко послом в Вашингтоне назначили Николая Васильевича Новикова.
Громыко быстро и квалифицированно исполнял указания Москвы, не знал усталости, и Молотов не мог на него нарадоваться. Из всех советских дипломатов он выделял именно Громыко.
Андрей Андреевич по характеру походил на Вячеслава Михайловича. Да еще и прошел его школу. Усвоил молотовский дипломатический стиль – сухой, жесткий, неуступчивый. Андрею Андреевичу не хватало только молотовской внутренней непреклонности, готовности отстаивать свои взгляды не только в спорах с иностранными дипломатами, но и с товарищами по партии, что было куда опаснее. Поддержка министра укрепила позиции Громыко, которого в МИД любили не все.
Сохранилось письмо Громыко первому заместителю министра иностранных дел Вышинскому. Андрей Януарьевич в свойственной ему барской манере упрекал Громыко в перебоях с информацией из посольства. Посол с чувством собственного достоинства отвечал, что упрек «совершенно необоснован», поскольку не было оперативной связи. И приписал: «Вместо того чтобы запросить и выяснить, в чем дело, Вы рекомендуете мне “быстрей поворачиваться”. Могу Вас заверить, что я поворачиваюсь достаточно быстро».
В ходе Второй мировой Советский Союз стал куда более влиятельной державой на мировой арене. Все новые страны устанавливали отношения с Москвой. Открывались все новые посольства и представительства. Вырос и аппарат Наркомата иностранных дел.
Но после Второй мировой эпоха сотрудничества с западными державами быстро завершалась, началась другая – холодная война. Историки подсчитали, что в конце сороковых Громыко больше двадцати раз использовал право вето, данное постоянным членам Совета Безопасности, поэтому его и стали именовать «господин Нет».
Была ли холодная война, на которую пришлась немалая часть дипломатической карьеры Громыко, неизбежной? Кто начал холодную войну? Кто произвел первый выстрел? И зачем? Вот вопросы, на которые не так-то легко дать ответ.
Отношение к Советскому Союзу стало меняться в последние недели сорок пятого и первые месяцы сорок шестого года. Громыко сообщал об этом в Москву.
