Андрей Смирнов полностью

была морально готова. В Кильбрене не было обычая дарить кольцо перед тем, как сделать

предложение. Кстати, а как делают предложения в Кильбрене? Он даже не потрудился узнать.

Дважды идиот.

Но что-либо менять было поздно. Он уже решился и должен был идти до конца.

— Эээ… — Сказал Дэвид. Отличное начало, что и говорить. — Ты выйдешь за меня

замуж?

— Красивое, — снисходительно заметила Идэль, разглядывая кольцо на своем пальце. —

Прости, что ты сказал?

Дэвид повторил.

— Ты что, с ума сошел? — Недоуменно спросила принцесса.

Идэль даже не могла просто ответить «нет». Если «нет», это значит, что она рассматривает

это предложение всерьез, что потенциально там могло быть и «да»… Но это же смешно! А он

этого не понимает. Он на самом деле думает, что…

— Тебе нужно уехать, — сказала она сухо. Почувствовала, что готова заплакать и

возненавидела себя за это. — Сейчас же!

— Куда? — Удивился Дэвид.

— Куда хочешь.

— Ну вот опять, — он печально вздохнул и отвел взгляд. — Опять начинается. Я думал,

мы уже все выяснили.

— Я прошу тебя. Умоляю.

— Нет. — Произнес он, не поворачивая головы.

— Тебе нравится надо мной издеваться?

— А мне кажется, это ты издеваешься над нами обоими. Ты знаешь, что я тебя люблю и

сама меня любишь. Но почему-то ты не можешь довериться. Иногда мы как будто сближаемся, а

потом тебя переклинивает и ты снова куда-то уходишь. Власть, политические игры, какие-то

важные дяди и тети… Это одурманивает тебя. Ты перестаешь быть собой. А между тем, все очень

просто. Есть ты и есть я. А все остальное — просто накипь. Пустые игрушки.

— Дэвид, я правда тебя люблю, — Идэль почувствовала, что плачет. — Но ты не видишь

вокруг ничего, кроме своего маленького мира. Как маленькая слепая рыбешка рядом с акулами —

ты счастлив и весел только потому, что не понимаешь угрозы.

— А я думаю, — возразил он, — ты создаешь себе миражи, а потом сама же пугаешься их.

— Если ты останешься здесь, тебя просто убьют. Я этого не хочу.

Она подумала о том, что если Кетрав не солгал, она, выйдя замуж за лидера ита-Берайни, и

вправду обеспечит безопасность и для себя, и для своего любовника. По крайней мере, на

некоторое время. Но Дэвид на такой вариант не согласится, это ясно. Он выкинет какую-нибудь

глупость, и Кетрав его убьет. А если даже согласится… Она не хотела, чтобы их отношения

заканчивались вот так, пошло и скучно. А они закончатся, если она выйдет замуж за Кетрава. Рано

или поздно все придет к своему естественному финалу.

Она не хотела, чтобы чувства, которые она испытывает к Дэвиду, сгнивали заживо, в

незаконной любви, которую им «разрешит» Кетрав. В скуке, пресыщении и страхе. Лучше уж

сразу все разорвать. И сохранить воспоминания о лучших днях ее жизни где-то глубоко-глубоко в

сердце чистыми и незапятнанными.

— Почему? — Спросил Дэвид. — Разве высокорожденным можно вступать в брак только

с высокорожденными? А тех, кто нарушит правило, ждет мучительная смерть? Не выдумывай. Я

еще мало что знаю о вашей истории, но у вас полно случаев, когда заключались браки с дворянами

или вообще с какими-нибудь совершенно безызвестными персонами…

— Но только в периоды мира в семье. Иногда мир мог продолжаться несколько столетий.

Но сейчас надвигается хаос. Мое положение таково, что меня хочет заполучить каждая из

противоборствующих сторон. Все люди в моем окружении, все кто мне дорог — все находятся в

очень большой опасности. Я ведь уже объясняла. Тебя используют против меня. В конце концов, этим все закончится.

— Ты не можешь знать будущего, — ответил Дэвид. — Ты не знаешь, как все повернется.

И ради страхов, которые могут реализоваться  потом — а могут и не реализоваться — ты хочешь

выгнать меня  сейчас. Ты позволяешь будущему определять настоящее. Это не правильно. Так ты

просто покоряешься страху. Заранее. Отказываешься от борьбы.

— А что — правильно? — С тихой злостью спросила принцесса. — Отказаться от всего,

что у меня есть ради приятных минут, проведенных нами вместе? Ты хочешь, чтобы я покинула

свою родину, уехала с тобой — но я этого не хочу! Я отсюда не сбегу. Это мой дом, моя жизнь —

и я не знаю и не хочу другой.

— Я и не говорил об этом, — Дэвид пожал плечами. — Я уже понял, что тебя бесполезно

уговаривать уехать. Для тебя это вопрос принципа, ты хочешь выжить в этом мире, найти в нем

свое место. Ради этого ты готова на все. Это действительно твоя жизнь. Хорошо, я не против. Но

один я отсюда не уеду. Ты остаешься — значит, и я остаюсь. Ты не можешь измениться, но я —

могу. Я надеялся, ты это уже поняла. Но нет: снова приходится объяснять все заново.

— А может быть, я не хочу, чтобы ты менялся? — Тихо спросила она.

— Для тебя я буду тем же, что и раньше.

— И ты действительно думаешь, что я должна наплевать на свое положение… на здравый

смысл… вообще на все — ради тебя?

— Ради меня — не знаю, — Дэвид покачал головой. — Ради любви — да.

— Это чувство — слабость. Мы слишком уязвимы, когда любим кого-то.

Дэвид поймал ее взгляд.

— А зачем быть сильным, если нет ничего, за что стоило бы бороться? Власть ради власти,

магия ради магии, мощь ради мощи — это еще более безумно.