использовал задержку еще и на то, чтобы наложить на себя одно небольшое и не слишком
сложное заклятье. Далин подал хорошую идею…
Когда они повернули за угол и демон, извернувшись, ушел от меча, а затем попытался
вцепиться в землянина, заклятье пришло в действие. Это была самая что ни на есть банальная, созданная на базе Воздуха и Света Паутина, связующие свойства которой были усилены
комбинацией Форм «Поглощать» и «Движение». Паутина, Поглощающая Движение. Демон,
конечно, разобрался с этим заклятьем менее, чем за мгновение — но по крайней мере на
мгновение его движения замедлились, и Дэвиду хватило и этой малости для того, чтобы вонзить в
бестию клинок Гьёрта.
Демон завыл. Изгибаясь и меняя форму, он вытянул шею, метя землянину в лицо — Дэвид
видел летящие, сочащиеся ядом зубы, но не успевал уклониться. Успел Лийеман — его клинок
вошел сейгу точно под нижнюю челюсть. Используя инерцию собственного движения, хрупкий
юноша сумел столкнуть демона с места; он вогнал свой клинок в стену, пришпилив таким образом
к ней сейга. Это сняло сейга с меча Дэвида — рассекая внутренние узлы гэемона, клинок вышел
наружу. Дэвид немедленно нанес новый удар. Сейг еще пытался вырваться и ответить —
Лийеман, не прикасаясь к собственному мечу, набросил на тварь сдерживающее заклятье. Так они
и действовали: Лийеман давил тварь магией, Дэвид кромсал мечом. Через четверть минуты все
было кончено.
Дэвид отпустил заклятье скорости и буквально свалился на пол. Он был выжат,
опустошен. Лийеман чувствовал себя лучше — все-таки его природные способности к магии были
значительно выше. Он тоже расплел ускоряющее заклятье, и, видя, в каком состоянии находится
его товарищ, вытянул руку в направлении землянина и произнес:
— Свет Восстанавливает Силу, Избавляя Существо от Истощения.
Защитное поле не разбирается, какое заклинание накладывают на того, кого оно оберегает
— вредоносное или наоборот исцеляющее — оно одинаково блокирует любые воздействия извне.
Поэтому в обычных условиях заклинание Лийемана просто бы рассеялось, но оболочка,
поддерживаемая амулетом, была разрушена сейгом, и чарам ничто не воспрепятствовало
коснуться того, на кого они были направлены. Дэвид почувствовал, как отступает слабость, и
энергия вновь наполняет его тело. Он поднялся на ноги, благодарно кивнув дворянину.
«Истощение», «Ущерб», «Изъян», «Ослабление», «Лишение», «Избавление» — этот
внушительный список производных имеет одна и та же Форма. Любопытно в заклятье Лийемана
было то, что он воспользовался одной и той же Формой в двух разных вариациях, по сути
«истощив истощение».
За поворотом они наткнулись на Идэль. Над ладонями принцессы висела какая-то боевая
заклинательная конструкция — Идэль держала ее, готовясь в случае необходимости немедленно
наполнить силой.
— Он мертв, — опережая вопрос, произнес Дэвид.
Идэль развеяла подготовленное заклятье и бросилась назад.
С первого взгляда становилось ясно, что троим пострадавшим помочь уже едва ли
возможно. Далин мертв — ударом лапы сейг просто снес ему голову; души Яджи и Минкарда еще
не расстались с телами, но готовились сделать это. Яджи, наполовину перешедшая обратно в
человека, была страшно искалечена, а ее гэемон — перенасыщен демоническим ядом. Переломана
половина костей в теле, сломан позвоночник, левая сторона лица зубами сейга превращена в
кровавое месиво. Агония ее уже затихала. Минкард выглядел получше, и именно на его спасении
Идэль и Дэвид сосредоточили свои усилия (Лийеман, первоклассный фехтовальщик, с легкостью
жонглировавший боевыми заклятьями, оказался никудышным целителем). Они судорожно
работали несколько минут — ничего не помогало. Яд уже полностью насытил его гэемон, и теперь
энергетическое поле медленно, но верно распадалось. Гэемон истаивал, как тонкое полотно,
попавшее в чан с кислотой, и любые попытки что-то сделать с ним приводили лишь к ускорению
порчи. Настал момент, когда они поняли, что больше ничего предпринять не способны: заклятье
Идэль удерживало душу Минкарда, но соединить ее с телом сейчас мог бы разве что тот, кто
способен создать новый гэемон с нуля. Энергетическая связка, соединяющая сознание и тело, исчезла, здесь больше не было ничего, что они могли бы попытаться исцелить — лишь два
разных, независимых друг от друга объекта, один из которых был материальным, а другой нет, но
никакого единства между ними более не существовало.
Дэвид устало поднялся на ноги. На щеках Идэль блестели слезы. Она убрала паутину — и
нечто, похожее на сгущение мягкого, неяркого света, поднялось вверх и через несколько
мгновений пропало. На секунду у Дэвида возникло чувство открытого пути. Он знал, что это за
дорога и куда она ведет, и почему с того конца доносятся стенания и плач. Он был однажды в том
мрачном царстве тьмы и теней…
Идэль перевела взгляд на Яджи. Как ни странно, та еще жила — агония растянулась.
— Вот так и узнаешь, кто тебе служит… — Тихо произнесла принцесса, глядя на
полупревратившуюся пантеру.
Они смотрели на нее, а она все сопротивлялась смерти. Это было странно — учитывая
