просто по очереди, а по желанию. В зависимости от этого будет меняться и образ видимой вещи, ведь тела не существуют сами по себе: с одной стороны, они зависимы от энергий, которые их
образуют, а с другой — от нашего восприятия. Так превращаются оборотни: у них две сущности, и
по желанию они делают «активной» то одну, то другую, в соответствии с чем принимают иной
вид как их тела, так и гэемоны. Так же устроен мой меч: у него две природы, одна из которых
соответствует обычному клинку, а другая — колдовскому. Поскольку меч принадлежит мне, и я
властен над его энергиями, я и решаю, какой из его природ пользоваться в том или ином случае.
Это очень удобно. И это совсем непросто увидеть. Даже много лучшему колдуну, чем вы.
«Понятно… — Подумал Дэвид. — А я-то удивлялся, почему Яджи после обратного
превращения оказалась одетой — когда она только успела?.. В земных фильмах все как-то
зрелищнее. Оборотень, разрывая одежду, превращается в зверя… а когда переходит обратно,
шмоток на нем, естественно, нет… что особенно положительно для рейтинга фильма в том случае, если оборотень — молодая симпатичная девушка… Но здесь все иначе. Как будто бы у девушки-
пантеры есть два тела и она по очереди меняет их… И демоны, наверное, устроены, так же. Я ведь
видел, как превращался Скеггель — одежда на нем рвалась, но когда он переходил обратно, все
вещи оказывались целыми… я просто как-то не обращал на это внимание, не задумывался, почему
так и как это возможно…»
Поскольку пауза затянулась, он повторил свои размышления вслух, опустив только
воспоминания о земном кино. Лийеман кивнул.
— Мы, люди, стремимся к цельности, — сказал он. — Поэтому большинству из нас было
бы гибельно иметь несколько природ: это привело бы к внутреннему расщеплению и безумию.
Двойственная природа оборотней почти всегда порождает внутренний конфликт — каждая из
половинок желает доминировать над другой. Но демоны и так безумны по нашим меркам, они
анархичны и лишены целостности, и вот поэтому часто имеют даже не две, а множество природ и
обликов. Поэтому и тела их чрезвычайно пластичны. Но они платят за все эти преимущества
намного более простым, чем у нас, устройством души. Лишь высшие демоны имеют душу,
подобную душе человека.
— Мне кажется, — произнес Дэвид, — что меч вроде твоего изготовить очень и очень
непросто. Ты ведь говорил, что твоя семья небогата… откуда он у тебя?
— Семейная реликвия, — объяснил Лийеман. — Отец вручил мне ее, когда отправлял ко
двору принцессы.
— А, понятно… И вот еще что… Почему ты сказал, что танцы и придворные манеры
важны для воина-мага? Это хорошо для того, кто хочет быть при дворе, но…
— Тело и гэемон взаимосвязаны между собой. Если энергия течет свободно и
беспрепятственно, то тело будет гибким и пластичным, но верно и обратное: если тело пластично, энергии течь легче и внутренние каналы гэемона засоряются меньше. Поэтому полезно уметь
танцевать. Вежество же важно потому, что позволяет нам упорядочивать свой мир, делая его
чистым, свободным от всего лишнего, совершенным. А тот, кто безупречен во всем, неизменно
удачлив.
— Понятно. — Дэвид чуть улыбнулся: уж больно торжественный вид был у Лийемана,
когда он произносил все это. Как у харизматичного пророка… семнадцатилетнего пророка, чей
бог — только что прочтенная умная книжка.
— Любопытно, — сказал землянин чуть погодя. — А почему сущности разные, а энергия
одна. Куда же девается вторая энергия?
— Не знаю, — Лийеман слегка растерялся. Очевидно, в той умной книжке, которую он
когда-то прочел, ответа на этот очевидно дурацкий вопрос не давалось. — Может, они как-то
сливаются… или они изначально могут быть так устроены…
— А если две сущности себя одновременно проявляют? То есть, если все-таки энергий две,
а не одна? Тогда что это такое будет? Полу-одно, полу-другое… Человек с головой кошки?..
Или…
— Нет, не думаю. Если вещь одна, но сущности — две, и две энергии, то… то вещь просто
будет обладать и теми и другими свойствами. Я не думаю, что такое возможно для оборотней.
Они, все-таки, совсем иначе устроены. Да такое и не будет оборотнем… Знаешь, я думаю, мы все
это в какой-то мере делаем, когда с помощью заклятий сообщаем предметам новые свойства,
которыми они не обладали ранее. Ведь Формы в своей основе — то же, что и сущности вещей.
Вещь — то есть, видимость — остается все той же, ее энергия усложняется, а сущностей с того
момента, как наложено заклятье и до тех пор, пока оно не перестанет действовать, у нее не одна, а
две.
— Вещь будет обладать и теми и другими свойствами… — Медленно повторил Дэвид. Эта
фраза его чем-то зацепила. Где-то он уже слышал похожее. Потом вспомнил — где. — Это все
равно как… Ледяное Пламя? Правильно? Сжигает и замораживает одновременно?
— Да, именно. И я думаю, что…
Но что думает по этому поводу увлекшийся философствованием Лийеман, осталось
неизвестным, потому что из коридора прозвучал злой и холодный голос Идэль:
— Господа, если вы уже закончили, то, быть может, соблаговолите помочь вашей
принцессе перенести до портала два мертвых тела?
10
