Они вернулись в обыденный мир. Идэль отпустила Источник, Дэвид — разорвал связь с
монограммой. Лишенная его воли и силы, монограмма стала всего лишь комбинацией прямых и
изогнутых линий, едва заметных на полу.
Глаза Яджи открыты, губы дрожали. Похоже, ей было дурно от осознания того, насколько
близко к ней подошла смерть. Идэль села рядом, что-то успокаивающе шепча. Лийеман с
любопытством разглядывал комнаты, которые стали видны после того, как Сфера Смерти
испарила здоровенный кусок стены.
Дэвид услышал шум за спиной и обернулся. Оказалось, что это Лийеман, переступая через
остатки стены, поставил ногу на камень — а тот раскрошился под сапогом, в результате чего
юноша едва не потерял равновесие. В месте, куда попала Сфера, вещество испарилось, но заклятье
Смерти повлияло и на соседние сегменты стены: камень стал крошевом, лишь до первого
прикосновения сохраняющим прежнюю форму.
Лийеман, методично постукивая сапогом, сбил этот верхний слой. Перешагнул через
невысокий порожек, с интересом посмотрел по сторонам. Дэвид последовал за ним.
— А где меч? — Спросил он.
— Какой меч? — Удивился Лийеман.
— Твой. — Дэвид показал на ножны, висевшие на поясе дворянина. — Нет, не этот. Тот,
которым ты только что дрался.
Клинок, покоившийся в ножнах Лийемана, был самым обычным. Никакой магии,
обыкновенный кусок стали. Но Дэвид прекрасно помнил, что меч, которым с поразительным
изяществом юноша орудовал во время боя с демонами, выглядел совсем иначе. То был колдовской
клинок, и в рукояти его, как глаз тьмы, мерцал Истинный Морион…
— Ты? — Переспросил Лийеман, задрав подбородок. — Позвольте спросить, кто вам
позволил так со мной разговаривать? То, что вы приближены к принцессе, не означает…
— Да при чем тут принцесса… — Устало сказал Дэвид. — Прошу прощения. Хотя после
такого боя… я думал, мы можем забыть об условностях…
Лийеман посмотрел на него с сильным сомнением:
— Вы полагаете?
— Да-да, — нетерпеливо кивнул Дэвид. — Можно сказать, мы практически побратались…
Впрочем, как вам угодно. Так откуда у вас взялся волшебный меч и где он сейчас?
Лийеман некоторое время задумчиво разглядывал землянина. Последний вопрос он явно
пропустил мимо ушей. Решил для себя что-то и сказал — величественно, так, как будто бы
оказывал Дэвиду огромную честь:
— Сейр, я даю вам право говорить мне «ты».
«А-бал-деть!..» — Подумал Дэвид. — «Счас прям расплачусь от счастья!..»
Но он не позволил себе улыбнуться — с этого психа станется вызвать его на дуэль за
недостаточную серьезность в такой торжественный момент — и, сколь мог уважительно и
проникновенно, ответил:
— Сейр, я бесконечно признателен вам за доверие и предлагаю в ответ свою самую
искреннюю дружбу.
Лийеман неторопливо кивнул.
— Соответственно, можете говорить мне «ты», «вы», обращаться по имени, фамилии,
званию, профессии, месту и году рождения…— Дэвид почувствовал, что его несет, и быстренько
притушил пафос. — В общем, как вам удобнее. Может быть, теперь вы… ты ответишь на мой
вопрос. Напоминаю. Про меч.
Вместо ответа Лийеман улыбнулся и вытянул клинок из ножен. Взмахнул… Что-то
случилось — Дэвид не успел разглядеть — и в руке юноши был уже совсем другой меч.
Пропитанный волшебством, с пульсирующей точкой силы на конце рукояти… камень — как
крошечное черное сердце…
— Интересный фокус, — задумчиво произнес землянин.
— Да, это очень удобно.
Взмах — и снова никаких Истинных Камней и волшебства. Обычный прямой клинок без
всяких украшений.
— Как это возможно? — Спросил Дэвид. Око однозначно свидетельствовало: никаких
иллюзорных чар тут нет и в помине.
— Вы с таким еще не сталкивались? — Лийеман приподнял бровь. — Я полагал, в
Военной Академии изучают философию, и даже если вы сами не видели ничего подобного, вас это
не должно удивлять.
— Стоп-стоп-стоп. В вашей Академии я не учился, но при чем тут философия? Вы меня
совсем запутали.
Неосознанно он опять перешел на вежливое обращение, не смотря на полученное
разрешение. Рядом с этим чопорным юношей как-то сама собой отпадала всякая тяга к
панибратству.
— Я учился дома, большей частью по книгам, — сказал Лийеман, — но в моем
распоряжении был «Кодекс» и все учебники, которыми пользуются в Военной Академии. Это
великолепная военная школа и я очень жалею, что мне не довелось быть принятым в нее. Без
сомнения, философия является одним из важнейших предметов, которые должен знать воин-маг, не менее важным, чем танцы и придворное вежество. Ведь философия помогает нам понять
природу вещей, а управлять чем-либо без знания об этом невозможно. Мы видим вещь, но не
видим сущности вещи, между тем как видимое — лишь проявление сущности для нас. Всякая
сущность обладает своей энергией, энергия — это то, что позволяет сущности проявляться.
Обычно сущность одна, и энергия одна, а значит и видимая вещь — тоже одна. Но можно сделать
так, что одной и той же энергией станут обладать две разные сущности. В этом случае себя будет
проявлять то одна природа, то другая, по очереди, а если речь идет о разумном существе — то не
