— Строго говоря, Кремен вовсе не голубой, — возразил оруженосец Киррана, — если бы
он захотел переспать с тобой, вряд ли бы ты нашел в нем что-нибудь, что отличало бы его от
женщины. К тому же ему двести с лишним лет, и никому уже в точности не известно, какого пола
он был при рождении. Может быть, это женщина, которая время от времени принимает мужской
облик. Я не знаю. Я знаю только одно. Пока что еще никто из тех, кого он приглашал к себе в
замок «погостить», не вернулся обратно.
— Что он с ними там делает? — хрипло спросил Дэвид.
Рэдрик пожал плечами.
— Не знаю. Может быть, производит какие-то опыты. Может быть, превращает во что-
нибудь. Слухи разные ходят. Некоторые говорят, что барон людоед, но я думаю, что это
выдумки... Эй, эй, Марилена! Хватит кипятить вино в моем бокале!.. Я тебе сейчас крысу под
юбку засуну...
***
Веселье продолжалось до позднего вечера, потом гости постепенно стали расходиться по
домам. Лэйкил попрощался с хозяином, поклонился Алиане и сделал знак Дэвиду: пора.
Они вышли на балкон. Прохладный ветер заставил Дэвида поежиться.
«У них что, не принято телепортироваться прямо из обеденного зала? — недовольно
подумал он. — А что?.. Вполне может быть. Вроде как у нас принято выходить через дверь, а не
через окно, даже если ты живешь на первом этаже...»
На соседней башне захлопали тяжелые крылья. Дракон зевнул, выдохнув сноп рыжего
пламени. Леди Элия, свесившись с седла, нетерпеливо хлестнула его тросточкой по шее.
Лэйкил произнес заклинание возвращения. Свет объял их и через несколько мгновений
выбросил у Главного Сплетения Тинуэта. Похоже, сейчас у кен Апрея не было желания
любоваться красотами волшебной дороги.
— Спокойной ночи, Дэвид. — И граф направился в сторону своих апартаментов.
— Подожди.
Лэйкил обернулся.
— Ты хочешь поговорить о Кремене? Давай в другой раз. Да и говорить тут не о чем... Это
наша жизнь, Дэвид. Просто жизнь.
— То есть у вас считается нормальным вот так запросто...
— Нет, — отрезал Лэйкил. Глаза его холодно блеснули. — У нас считается ненормальным
покушаться на чужую собственность, когда мы собираемся вместе, чтобы поболтать и
повеселиться. Именно поэтому я чуть не прибил Кремена. И не надо делать такое обиженное лицо.
Тебя коробит слово «собственность», но пока ты остаешься моим учеником, в определенном
смысле — пусть даже только номинально, ты будешь моей собственностью так же, как моя земля
или этот замок. В противном случае, в следующий раз у меня не будет права защитить тебя. Мы
это уже обсуждали перед тем, как отправиться к Киррану.
— Да-да. — Дэвид кивнул. — Я хотел поговорить как раз об этом... об этой беседе, а не о
Кремене. Помнишь, ты говорил, что волшебство — это искусство, а не наука?..
— Я говорил о том, что его можно воспринимать и так, и так, но для тебя будет лучше,
если ты научишься смотреть на магию как на творческую деятельность, а не просто как на набор
удобств. По крайней мере, все нормальные волшебники воспринимают волшебство таким
образом. Кстати, магию часто так и называют — Искусством. С большой буквы.
— Да. Я понимаю. — Он снова кивнул. — Теперь понимаю.
— Да неужели? — хмыкнул Лэйкил.
Дэвид не стал обращать внимания на его тон.
— Когда мы были у Киррана, — стал рассказывать он, — Рэдрик хотел запустить крысу
под юбку одной девице... ну, понимаешь, она вскипятила вино у него в бокале... неважно. Так вот,
я видел, как он создает эту крысу. Он делал это не на столе, естественно. Не на глазах у всех, а
тайком... на стыке наших с ним стульев. Это заняло у него секунд тридцать. Потом он еще столько
же времени потратил, чтобы прорисовать детали — навести блеск в глазах, сделать шерстку
пожестче, то-се... Понимаешь, — Дэвид поднял перед собой руки и заговорил чуть более
взволнованно, — он ведь с самого начала знал, что Марилена тут же ее прихлопнет. Прихлопнет
сразу, как только почувствует, что что-то прыгает по ее ноге и норовит забраться... ну, в общем,
понятно куда. Скорее всего, она даже не увидит эту крысу. Так и случилось. И все равно Рэдрик
очень тщательно создавал ее. Даже сделал несколько седых волосков. Ему просто нравилось
возиться со всем этим.
Лэйкил хотел что-то сказать, но Дэвид выставил перед собой ладони.
— Пожалуйста, дай мне закончить. Я спросил у него: она что, живая? Нет, говорит, это
иллюзия, фантом. Хочешь потрогать? Какая же, спрашиваю, это иллюзия, если ее можно
потрогать? А он говорит: осязательная. А также зрительная, обонятельная и слуховая. И выпустил
крысу Марилене под юбку...
Дэвид на мгновение замолчал, а потом заговорил снова.
— Понимаешь, я ведь видел, как он ее творил... В самом конце она стала такой, что и не
отличишь от настоящей. Даже потрогать можно. Но вначале... Он как будто бы рисовал. Без кисти
и карандаша, прямо в воздухе. Я ведь уже говорил тебе, что был на Земле художником. Я работал,
