В 1923 году был образован Совет по научной организации труда во главе с В. В. Куйбышевым. Все эти научные организации, естественно, выступали с многочисленными научными трудами, не проверенными, как правило, на практике. Один из таких трудов, ранее отчасти нашедший отражение в трудах европейских мыслителей (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, З. Фрейд, Р. Штайнер), устанавливал обратно пропорциональную зависимость между творческой и сексуальной активностью. Из выводов следовало: чтобы поднять творческую активность талантливых мужчин, надо оторвать их от женщин…»
Версией причины массовых арестов конструкторов это вряд ли можно назвать, лучше сказать – это одна из подверсий.
По поводу «творческой изоляции»: помню разговор в 90-е годы с японским литератором, звали его, по-моему, Кадзухико, – он через переводчика рассказывал мне, что крупные японские издательства иногда отправляют авторов в дальний от города отель на несколько месяцев с полным содержанием, чтобы авторы, ни на что не отвлекаясь, написали «шедевр». Им запрещался алкоголь. Им запрещалось покидать территорию, принадлежащую отелю. Но вот про женщин он сказал, что раз в неделю авторы имели право встречаться с гейшами (он мягко выразился)…
Вряд ли тогдашние руководители НКВД – ежовы и ягоды да берии – разбирались в философских поисках или происках Фрейда, Шопенгауэра и Ницше, чтобы мотивировать конструкторов на создание новых самолетов. Репрессии, принуждение, кнут и пряник – это им намного ближе и понятней. А «шарашки» – есть и такая версия – мол, это инновационное изобретение, лучшее и меньшее из зол, которое выдумал Сталин для провинившихся перед советской властью ученых и инженеров…
Как указывалось, А. Н. Туполеву было предъявлено обвинение в организации и руководстве «русско-фашистской партией», задача которой – вредительство в авиапромышленности. Вдобавок Туполев был объявлен французским шпионом, завербованным еще в 1924 году и передававшим сведения о советских самолетах министру авиации Франции Денену…
Под угрозой ареста родных Андрей Николаевич «сознался», что являлся французским шпионом…
29 апреля 1938 года член-корреспондент АН СССР А. Н. Туполев был исключен из состава академии общим собранием.
В августе 1938 года еще не осужденного официально Туполева перевели из Бутырской тюрьмы в подмосковный дачный поселок Болшево, где в лесу, за забором, размещалось ЦКБ № 29 НКВД. Когда Туполева доставили в Болшево, там работали группы зеков-авиационщиков: конструкторы В. М. Петляков, В. М. Мясищев, А. В. Надашкевич[63], Р. Л. Бартини[64], И. Г. Неман, вооруженец, моторист К. В. Минкнер[65], многие сотрудники Туполева по ЦАГИ. Здесь, в Болшеве, сложилось ядро ЦКБ-29.
«Кого там только не было: корабелы, танкисты, артиллеристы, химики, – вспоминал Туполев. – Так вот, через пару дней меня вызвали к начальству, и получил я первое задание – составить список известных мне арестованных специалистов. Откровенно говоря, я был крайне озадачен. Всех арестованных до меня я знал, а после? Не выйдет ли так, что по моему списку посадят еще Бог знает сколько народу? Поразмыслив, я решил переписать всех, кого я знаю, а знал-то я всех. Не может же быть, чтобы пересажали всю авиапромышленность? Такая позиция показалась мне разумной, и я написал список человек на 200… Оказалось, что, за редким исключением, все они уже за решеткой».
В апреле 1939 года коллектив Туполева был возвращен в Москву. В здание КОСОС. Этого требовала работа над новым самолетом: без опытного производства было не обойтись. Начальником ЦКБ-29 НКВД был полковник НКВД Г. Я. Кутепов, ранее работавший техником по вооружению самолетов на одном из авиационных заводов.
На шестом этаже здания, в Дубовом зале с балконом, построенном для приема гостей и проведения важных совещаний, была спальня, где, рядом с тремя десятками других, стояли кровать и тумбочка Туполева. На крыше был оборудован прогулочный дворик – «обезьянник».
В дневные часы шла напряженная конструкторская и расчетная работа во всех техотделах. В вечернее время «контингент» мог прогуливаться по крыше и любоваться видами Москвы. После ухода рабочих, в сопровождении охраны, можно было посетить цеховые душевые. Еженедельно в ЦКБ привозили новое кино. Снабжение и питание «контингента» по тем временам было на высшем уровне. Мясо, птица, рыба, различные каши, по сезону – овощи и фрукты. Условием освобождения заключенных была готовность к серийному производству самолета, над которым они работали. Самолет в воздухе – вы на свободе, под таким девизом Берии шла работа.
