Виктория была удивлена. И начала волноваться, хотя виду не показывала. Ей очень не нравилось, что Виктор Смоленцев каким-то необъяснимым образом сумел проскользнуть мимо нее. Телевизионщик, каких множество, а скрылся с искусством опытного разведчика. Неужели почувствовал, что его "ведут"?.. Для нее - сотрудницы службы охраны - это был бы непростительный промах.
Девушка начинала нервничать:
"А вообще эти телевизионщики - настоящие проныры. И при желании могут обвести вокруг пальца кого угодно".
Хорошо зная Елену, Виктория отметила про себя, что та просто взбешена. Ну что ж…
Девушка включила рацию:
- Репека.
- Я, - раздалось из наушника.
- Срочно иди вперед - навстречу мне, - Виктория двинулась по коридору, - заглядывай по дороге во все кабинеты подряд. Под любым предлогом. Ты понял?
- Так точно, лейтенант.
- Это очень важно. Ищи Смоленцева, его срочно требует Принцесса… Вряд ли он покинул здание. Не вылез же через окно?
- Хорошо, уже иду!..
- Конец связи… Александр Бондарович, 6.30 вечера, 23 марта 1996 гола, комната для допросов в Лефортово
Допрос Севы Могилевчука длился второй час.
Бондарович дал ему посидеть полдня в камере - помариноваться. За это время появились результаты обыска: как и следовало ожидать - нулевые. Увы!.. Отпечатков пальцев Могилева на изъятом оружии тоже не оказалось. Хитрый он был жук. Так что даже обвинение в незаконном хранении оружия предъявить не представлялось возможным.
Майор побывал в кабинете начальника службы СБНВФБ, доложил об успешном задержании авторитета, узнал последние новости из Америки и получил необходимые указания.
Сева Могилев также с пользой провел день: прошел стандартную процедуру санобработки; у него изъяли, как и было сказано, шнурки, а кроме того - режущие и колющие предметы. Поселившись в одиночной камере, куда ему пока не дали ни постельных, ни письменных принадлежностей, он промыкался до двух часов дня в тяжких раздумьях (несмотря на показную браваду), а потом устроил небольшую "прокачку прав", в результате которой добился-таки обеда. Поскольку завтракать ему сегодня не пришлось, то паек лефортовской темницы был съеден с достаточно окрепшим аппетитом. Уголовники, как известно, отсутствием аппетита не страдают…
За весь день Вячеслав Могилевчук не смог ни переговорить с нужными людьми, ни "наехать" на зарвавшиеся коммерческие структуры, ни собрать "дань", ни "развести", ни напугать, ни "поставить на счетчик", ни отдать приказа об убийстве… Так что, с его точки зрения, день прошел зря.
По вине этого напористого майора были упущены какие-то возможности.
Допрос вывел его из состояния ожидания.
Битый час Сева Могилевчук пытался понять, что задумала ФСБ, что означало его задержание - или арест? - на этот раз. Что это - самодеятельность чересчур сметливого майора, плановая трепка нервов или что-то серьезное? А если последнее - то где он мог проколоть ся?
И что за падла навела на квартиру?
Разговор шел все вокруг да около: уточнялись отношения задержанного с рядом отечественных, совместных и западных фирм.
Могилевчук с ленцой и как бы расслабленно отвечал на некоторые вопросы, а по большей части отсылал следователя к бухгалтерам, юристам и руководителям соответствующих фирм, ссылался то на коммерческую тайну, то на незнание тонкостей той или иной операции, - и ждал, когда речь пойдет наконец о деле, когда кончится эта прелюдия, эта изматывающая проба сил, эта тягомотина. Сие могло случиться и сегодня, а могло произойти и на тридцатые сутки задержания (не на это ли намекнул в машине майор?), и опытный авторитет был к этому вполне готов. Он не стал бы тем, кем он был, если бы не мог быть выдержанным, если бы не владел в совершенстве правилами игры со следователем. Иногда эту игру Севе хотелось сравнить с партией в шахматы…
- Не понял еще, в чем прокололся? - небрежно спросил Бондарович.
Могилев изображал независимость - насколько это, конечно, было возможно в стенах тюрьмы. Сидел перед Бондаровичем на стуле, закинув ногу на ногу.
- Майор, мы время тратим. Говори про дело, или отпусти в камеру, если нечего сказать. Так я с тобой только ужин пропущу, а это против правил. Ни в чем я не прокололся, - Сева пустил дым в потолок.
- Пожалуй, ты прав, - вынужден был признать Банда, - проколов особых у тебя не было.
- Тогда выпускай на волю или скажи, чтобы дали письменные принадлежности - буду жалобу писать, - все накручивал Сева Могилев. - И дай позвонить адвокату, хотя он, наверное, уже в курсе и сам вам названивает.
Александр Бондарович тонко улыбнулся:
- И здесь ты прав. Твой Игорь Розбаш уже с обеда околачивается в управлении.
Могилевчук презрительно взглянул на Бондаровича, но внутренне насторожился, понимая, что наконец-то начался серьезный разговор.
Александр посмотрел на Севу пристально - словно пронзил взглядом:
- Когда в сентябре девяносто четвертого Япончик взорвал Тимофеева, кто стал его наследником?
Сева молча затянулся.
- Правильно, - кивнул Бондарович, - к январю зону Тимофеева поделили ты и Михай. Япончик фактически подарил ее вам. Или я не прав?
Последовало молчание.
Банда продолжал:
