- У меня есть кнопки, на которые я могу нажать.
Как ты думаешь, к каким последствиям это приведет для тебя?
- А для тебя? - в глазах вора блеснула неприкрытая ненависть.
"Проняло, проняло сукиного сына, - понял Бондарович. - Теперь все пойдет, как по-писаному: сначала угрозы, потом предложения взяток, потом "торговля" на моих условиях… Никуда ты, голубчик, не денешься. Закукарекаешь, если захочу, а нужно будет, - закукуешь!"
- Подходим к сути дела? - усмехнулся Александр.
Сева Могилевчук крепился из последних сил:
- Ну, ну, прыткий!..
- У кого-то из ваших есть сейчас шанс хорошо выдвинуться, - как после смерти Тимофеева, когда вы поделили "орехово-борисовскую" долю, как после отстрела Квантришвили… Но для этого нужно быть на свободе. Такая малость! Всего лишь выбраться отсюда… А ты можешь сильно опоздать к дележу. Что скажешь?
Могилев несколько помягчел:
- Скажу, что ты не по чину разговор затеял, майор.
У меня в моей епархии звание, считай, "генеральское".
А ты кто такой, чтобы со мной торговаться? - Сева нагло усмехнулся ему в глаза. - Завтра тебе скажут меня выпустить, ты и выпустишь.
- Ошибаешься, не выпущу.
- Как миленький, выпустишь. И не пикнешь! Вот и все, что будет. Или ты хочешь свою долю, отдельную?
- Насчет "моей доли" я уже все слышал, что твоя братва могла мне предложить, да и ты прекрасно знаешь, что они в ответ слышали, - Бондарович откинулся на спинку стула. - Не хорохорься, Могилевчук. Тоже мне, генерал. Не смотри, что у меня одна звезда на погонах, не обманывайся. Приходилось мне и с Япончиком работать, пока он за море не свалил, и настоящих генералов допрашивать.
Бывших, конечно, теперь они просто зэки. Впрочем, не исключено, что с тобой захотят поговорить и чины повыше моего. Только вот в чем дело: рекомендовать им, кого следует разрабатывать в дальнейшем, буду я. А для этого я должен хорошо с тобой поговорить.
Сева принял информацию к сведению; он вообще был сообразительный человек - иначе не достиг бы таких высот "в своей епархии":
- Чего от меня хотят? Стучать? Я "вор в законе" и на "кума" не работаю.
Александр покачал головой:
- Да брось ты! Процентов семьдесят из ваших "законников" были в контакте, и подписки многие давали:
"Отказываюсь от воровского звания и проповедования воровских идей… Обязываюсь помогать и содействовать пресечению… Прошу перевести в больничку…" - Бондарович брезгливо скривился. - Грош цена вашей философии, когда петух клюнет.., когда в перспективе - на задворках остаться.
- Думаешь, и я такую ксиву напишу? - глаза Могилевчука бегали, выдавая его растерянность.
На этот раз смолчал майор, оставляя Севе простор для соображения. К тому же Александр не хотел без особой нужды злить волка.
Сева рассуждал вслух:
- Семьдесят процентов! Это брехня ваша, специально для дураков. Суки, конечно, везде были. За всех я голову не положу. Но скорее, из ваших "рексов" семьдесят процентов на прикормке у "братвы" состоят. А всей правды ни ты, начальник, ни я, - оба не знаем.
- Вся правда мне ни к чему, - Банда взял серьезный тон. - А вот кое-что важное мы хотим от тебя услышать. И тебе это не сильно повредит…
- И что я получу с этого? - стрельнул глазами Могилевчук. - Что ты уполномочен предложить?
- Вот видишь, Могилев, ты уже торгуешься с майором.
Забыл про свой "высокий чин", - усмехнулся Александр. - Всего два часа тебя потребовалось колоть. И все - спекся.
Слабоват…
Авторитет встрепенулся:
- Гонишь лошадей. Я с тобой по рукам не ударял.
А за спрос, как говорится, в лоб не бьют…
- От меня лично ты бы пулю получил, с моим удовольствием, - как говорят в Одессе.
- Уже не один от вас получил…
Бондарович хмыкнул про себя: что ж, он не далек от истины, есть и такая буква в алфавите. С середины восьмидесятых и особенно в начале девяностых одновременно существовали две "методологии" в разработке организованной преступности. Одна служба пыталась бороться с "генералами" преступного мира всеми способами, используя в том числе и провокации, и устранение, и много еще чего… ГБ в те времена, напротив, пошла на санкционированные контакты с "авторитетами".
- На Отари Квантришвили намекаешь?
- Ты сам себе намекаешь.
- Да, с кем-то он сильно пересекся. Но его смерть обсуждать не будем, достоверной информации по ней все равно получить нельзя. Не думаю, во всяком случае, что стоит открывать охоту: начнешь стрелять - не остановишь потом стрелков. А насчет пули нечего обиды строить, ты бы в мою сторону курок спустил не задумываясь…
- ..гранатомета, - подтвердил Могилевчук.
- Ну вот и обменялись любезностями. Устранение "авторитетов" мало что дает, - наоборот, сошки помельче начинают грызню за их "наследство", со стрельбой в городе.
Это только напрягает обстановку. К тому же часто страдают невинные. Чаще, чем хотелось бы. И чаще тех, кому следовало бы пострадать. Сейчас нужно другое, и это важно. Через три месяца выборы…
- Вот ты куда гнешь, - к облегчению Севы дело стало проясняться. - И что вы придумали? Чтобы я "пацанов" пустил голоса Президенту собирать? Разве они похожи на овец?.. Опять обижаешь, начальник.
