- Это не важно, - голос Тимура стал как бы мягче, и это несколько успокоило Дину. - Достаточно того, что многое известно мне. Из первых рук, так сказать…
Дина оглядывалась в сторону спальни. Но из спальни не доносилось ни звука. У Дины дрожали губы:
- Разрешите, я ему помогу. У него диабет…
- Не отвлекайся, - нахмурился Тимур. - Сейчас ты наберешь вот этот номер, - он достал из портмоне клочок бумаги с написанным номером, - и позовешь к телефону Геннадия Анатольевича…
У Дины будто крыша поехала, женщина все оглядывалась в сторону спальни:
- Разрешите, я ему помогу…
- Заткнись и слушай!.. - прорычал Тимур и боль но схватил ее за волосы, ткнул носом в телефонный аппарат.
Дина заплакала. Беззвучно. Но слезы потекли в два ручья.
Женщина боялась поднять глаза на этого человека; она уже мельком видела их - в них была лютая ненависть…
Несмотря на то, что от незнакомца так и веяло теплом - будто он только что вышел из парилки.
Дина вытерла слезы локтем:
- Хорошо, я позвоню.
- Так-то будет лучше. Ты ведь сама тянешь время.
Дина взяла себя в руки:
- Что сказать?
- Скажешь, что на счета телерадиостанции "Молодежная" поступила некоторая сумма.
Женщина подняла на Тимура изумленные глаза:
- Откуда вы это знаете? Ведь банк не разглашает такие сведения…
Тимур пропустил мимо ушей ее замечание:
- Скажешь, что если этого человека интересует такая информация, то он должен тебе заплатить… Его информация заинтересует, и он пообещает тебе гонорар. Если хочешь, можешь поторговаться - правдоподобнее будет выглядеть…
Дина слушала его с серым лицом и мертвыми глазами.
Тимур продолжал:
- Когда вы сойдетесь в цене, выдашь ему следующую информацию: на счет названной телерадиостанции из партийной кассы КПРФ переведены сорок миллионов рублей.
Отправлены деньги восемнадцатого марта, получены - двадцать третьего…
Дина покачала головой:
- А если он не поверит?
- Поверит… Но ты должна быть убедительной, - Тимур посмотрел на нее внимательно. - То, что ты испугана, волнуешься, - это хорошо. Это будет выглядеть натурально. Не каждый же день сотрудница из банка выдает прессе банковские секреты… Не забудь представиться ему, назови свой счет - на который надо будет перевести гонорар…
Дина подавленно кивнула:
- Хорошо… Только наберите номер сами - у меня руки сильно дрожат.
Тимур подал ей трубку и быстро набрал требуемый номер.
Через несколько секунд трубку на том конце провода сняли. Дина спросила взволнованным голосом:
- Геннадий Анатольевич?..
Геннадий Анатольевич, действительно, очень заинтересовался информацией и даже не стал торговаться; он заверил, что завтра же на счет Дины Дубман будут переведены полторы тысячи долларов. И положил трубку.
Дина тоже положила трубку и подняла на Тимура умоляющие глаза:
- Разрешите мне теперь…
- Да, конечно, теперь можешь…
Дина поднялась с табурета и.., только двинулась из кухни по направлению к спальне, как стальная струна вдруг захватила женщине шею.
В глазах у Дины потемнело, сразу кровь застучала в висках…
Дина широко раскрыла рот и захрипела. Но струна затянулась еще сильнее - настолько сильно, что Дина не могла уже даже хрипеть. Боль была такая, будто ножом резали шею - струна впилась глубоко в кожу. И кожа лопнула, по шее потекла кровь.
Лицо женщины стало багровым. Дина сначала напряглась, хотела вырваться; хваталась руками за шею - тщетно пробовала сунуть пальцы под струну, но - безрезультатно. Убийца слишком превосходил ее в силе… Дина дерзнула ударить его локтем - и ударяла… С каждым разом все слабее и слабее. Наконец обмякла, выпученные налитые кровью глаза ее остекленели, и женщина мягко осела на пол…
Тимур еще минуты три стоял, согнувшись над ней, не отпуская струну. Смотрел, как конвульсивно дергаются ее ноги… Потом пощупал пальцем сонную артерию и выпрямился; отер струну о подол халата Дины. Переступив через тело, вышел в прихожую. Поднял коробку.
Он собрался уже уходить, но тут вспомнил о деньгах.
Решил все-таки взять. Не то, чтоб они ему были очень нужны - скорее для того, чтобы инсценировать ограбление.
Тимур нашел среди книг двухтомник Пришвина и вытащил второй том. Переложил доллары к себе во внутренний карман пальто. Огляделся. Сбросил на пол с десяток книг, выбросил какие-то бумаги, документы из секретера, высыпал в боковой карман драгоценности из шкатулки…
Затем тихо покинул квартиру.
На улице, проходя мимо мусорного бака, бросил в него свою коробку - она все равно была пустая. Виктория Макарова, 10 часов вечера, 24 марта 1996 года, у себя лома
Ольга Борисовна делала в ванной горячий массаж Прокофию Климентьевичу, когда Виктория пришла домой. За спиной у девушки громко щелкнул дверной замок.
- Виктория, ты одна? - послышался из ванной голос женщины.
- Да, Ольга Борисовна, - бросив сумочку на стул, Виктория устало снимала пальто.
- Не каждый же день ей новых кавалеров водить, - покряхтывая под довольно сильными руками женщины, прокомментировал ситуацию дед.
- Борщ на плите, гуляш в холодильнике, - сообщила Ольга Борисовна. - Мы скоро заканчиваем.
Виктория в одиночестве села ужинать на кухне.
