День на службе закончился без катаклизмов и даже без осложнений, которых девушка боялась с утра.
И накатила вечерняя усталость. Здесь, на старой кухоньке, пропахшей вкусным борщом, Виктория впервые с утра ощутила себя защищенной. Это, наверное, еще детские впечатления, устоявшаяся уверенность: дедушка сильный, с ним спокойно, он никому не даст обидеть; дедушка - незыблемая основа… Так ли это? Очень многое изменилось с тех давних времен, когда Вика, маленькая девочка, ловила в скверике за домом бабочек сачком. Дедушка стал совсем старик. И хотя крепится, - видно, как сильно он сдал, как слабеет с каждым днем и сам все чаще нуждается в помощи - в самой обыкновенной, в быту…
Виктория отогнала эти грустные мысли. Ей еще необходимо было обдумать сложившуюся ситуацию… Кажется, сие не терпело отлагательств.
- Как дела на работе? - спросила Ольга Борисовна.
- Нормально.
Что же произошло сегодня? Почему она столь неожиданно для себя бросилась в омут головой? Ведь это даже не в ее характере. Как опытному стрелку ей скорее свойственно сидеть в засаде и подпускать добычу на верный выстрел, а затем поражать ее; - легким движением указательного пальца, нажимающего на спусковой крючок…
Снова послышался такой домашний голос Ольги Борисовны:
- Виктория, ты поможешь нам перебраться в кресло?
Девушка отодвинула тарелку:
- Да-да, иду…
Через полчасика дедушка отослал Ольгу Борисовну заниматься домашними делами, чтобы без помех переговорить с внучкой. У Прокофия Климентьевича было благодушное настроение, - наверное потому, что почти ничего не болело.
После массажа на время отпустил кашель. Они сели чаевничать вдвоем, не включив даже телевизор.
Прокофий по-стариковски не спеша отхлебывал чай:
- Что-то произошло. Вика?
От деда не спрячешься. Виктория посмотрела на него с уважением и любовью:
- Мне надо посоветоваться с тобой, прокрутить ситуацию. Дело серьезное.
Старик насторожился:
- Что-то я от тебя подобного давненько не слышал, включи-ка радио, красавица. Музычку послушаем…
- Не нужно, - Виктория положила на стол аккуратную пластмассовую коробочку размером с пачку сигарет. - Я взяла у ребят в техническом отделе подавитель "жучков".
- Как, как? Подавитель?..
- У нас появляются время от времени любопытные новинки…
Старик с сомнением покосился на прибор:
- И напрасно. Шум льющейся воды или плохо настроенного канала радио забивают микрофоны напрочь, но при этом не привлекают внимания. А с твоей коробочкой ты в данный момент насторожила какого-то парня на прослушивании, - об этом он сказал с уверенностью специалиста.
- Стандартное прослушивание сейчас ведется автоматически, человек в наушниках сидит только на конкретных заданиях, - тоже со знанием дела возразила Виктория. - Остальные каналы контролируются выборочно, а также по ключевым словам, по заданным голосам… И еще прочая техническая заумь. Нас это не должно волновать.
- Хорошо, - сдаваясь, поднял руки Прокофий, - не будем спорить о технике. Давай о людях, - это гораздо интересней. Что произошло, девочка? Я не слышал от тебя такого обеспокоенного тона с тех пор, как ты собралась выходить замуж. Если помнишь, ты страшно переживала тогда, что не сможешь по-прежнему ухаживать за мной, хотя я был в гораздо лучшем состоянии, чем сейчас.
Но мы же справились с ситуацией.
Виктория ласково погладила ему руку:
- Не мы, дедушка, а ты. Зачем перекладываешь на меня свои лавры? Ты в семьдесят пять лет привел в дом женщину на двадцать пять лет моложе себя и отпустил меня с богом. И с чистой же совестью.
Легкая тень мелькнула по лицу старика:
- Да, а через год и ты вернулась ко мне. Так что, немного разума, немного терпения - и все налаживается так, как нужно, - проведя психологическую подготовку, Прокофий Климентьевич резко перешел к делу. - Тебя как будто втягивают в опасную игру? Кто?
- У меня ощущение не просто кризиса, а катастрофы.
Возможной катастрофы, - поправилась Виктория. - Ситуация в Доме просто закипела. Все, кого я как будто неплохо знала, разительно переменились. Мне словно приходится знакомиться с людьми заново…
- Что же ты хочешь! Происшествие из ряда вон, - заметил Прокофий. - Для каждого в отдельности и для всех вас вместе - испытание на прочность. Точнее на вшивость - как говорили в прежние времена.
Виктория заботливо поправила плед у него на коленях:
- И не только это… Мне кажется, кто-то решил сыграть ва-банк. История с убийством - лишь показатель всей этой нестабильности. Сейчас от небольшого, по сути, толчка могут произойти глобальные события.
Старик смекнул, куда она клонит:
- Кто-то решил предать команду и разыграть собственную карту?
- Мне кажется, так.
- Ты знаешь, кто? - он посмотрел на Викторию каким-то новым взглядом; внучка быстро росла в его глазах.
- Нет, но это может быть почти любой.
- Так, так… - Прокофий задумался.
