Монотонно повторяющиеся за окном пейзажи час за часом, километр за километром растворяли в себе и вымывали сначала тревогу, а затем и все остальные ненужные мысли, которые словно не успевали за мелькающими деревьями и, цепляясь, застревая в них, отпускали Бена. Вот только странное дело: ощущение покоя наступало далеко не сразу, а вместе с усталостью, не раньше, чем через тысячу вёрст – не единожды проверено… Ну а после этого надо было просто ждать (когда час, когда день, а когда и месяц, неважно, время уже не имело значения), ждать правильного решения, которое обязательно придёт.
Скорее всего, Бен это придумал. Какие могут быть медитации за рулём автомобиля на протяжении как минимум десяти часов? В обычной своей манере придумал аксиому для внутреннего пользования и сам в неё безоговорочно поверил. А почему срабатывало? Так по вере же всегда и воздаётся, значит, так верил в себя. Вот только выглядели придумки Бена как динамическая броня для танка, ну или как доспехи средневековые – защита от того прекрасного мира, за который все так цепляются…
Однако вернёмся к дороге, каждый участок которой у Бена обязательно с чем-то ассоциировался или вызывал свою эмоцию. Московская область, например, – самая незаметная, ведь выбравшись из Москвы за МКАД, он всегда приходил в такой восторг от начала большого пути, что и не замечал, как влетал в Тульскую губернию с её банальными тульскими пряниками, которые в любых количествах и размерах предлагают во множестве торговых лотков на обочине трассы. А вот Липецкая область радовала скромными автоинспекторами. Ну в том смысле, что несколько раз здесь удавалось Бену уболтать местных милиционеров не штрафовать его за превышение скорости. Обратите внимание – не заплатив при этом ни копейки! Воронежская область – это всегда заправка и обед. Ну а дальше, до Азова – самая длинная – донская земля, со своей рыбой, раками и симпатичными девахами, призывно выставляющими бесстыжие коленки напоказ пролетающему мимо потоку.
Вот и сейчас Бен автоматически крутанул головой в сторону длинного барака с большой вывеской «Motel», возле которого явно скучали две девицы. Было тепло, бабье лето на Дону бесцеремонно раздвинуло осень и теперь нежно кружило октябрьской паутинкой. Девушки были в коротеньких юбчонках, которые правильнее было бы назвать широким поясом, и ярких топиках.
Бен улыбнулся: этот мотель и эти цветастые тряпочки на загорелых телах живо напомнили Австралию, когда, съехав со скоростного шоссе №1, что тянется по периметру всего континента, они впервые увидели настоящих аборигенов. Два по пояс голых мужичка в ярких цветастых трусах до колена споро пылили куда-то по обочине. Кулик тут же затормозил: они с утра ехали уже пять часов, видели всего три автопоезда навстречу и немереное количество бесконечно скачущих за дорожной оградой кенгуру, а тут такая экзотика. Он сразу пошёл знакомиться и угощать аборигенов сигаретами, а Бен фотографировал. И что больше всего удивило, так это пластиковые банковские карты, которые торчали из-за резинки трусов у каждого аборигена. Это эффектное зрелище больше всего и поразило русских.
Уже вечером, остановившись на ночлег в придорожном мотеле штата Тасмания, друзья-путешественники расспросили белого хозяина заведения, и тот, смеясь, рассказал, что совсем недавно правительство Австралии принесло официальные извинения коренному населению Зелёного континента за то, что белые колонизаторы их так нещадно ущемляли в правах и даже забирали детей, пытаясь хоть их приобщить к цивилизованной жизни. Ну а с карточками, так это правительство штата решило быть святее папы римского и выплатило «пострадавшим» семьям тасманских аборигенов по 58 тысяч австралийских долларов.
– Просто так. Ну за то, что детей их когда-то от голода и болезней спасали, – состроил гримасу хозяин мотеля. – А карманов-то в трусах не бывает, вот и носят карточки за резинкой…
– Как ни крути, сравнение с аборигенами не в вашу пользу… – хмыкнул Бен, провожая взглядом стремительно уменьшающиеся в зеркале заднего вида женские фигурки на обочине. – С такой работой у девок не только карточек, но и резинки, поди, нет.
На подъезде к Ростову-на-Дону Бен отметил время и остался доволен: десять с половиной часов в пути – хороший результат, без фанатизма, но и спешить-то особо было незачем. Он свернул на Аксайский мост и по левому берегу Дона выехал на азовскую дорогу. Ещё через полчаса оставил позади Азов и совсем скоро въезжал в Займо-Обрыв – удивительное место на берегу Азовского моря, так поразившее когда-то Серёгу Кулика своими кручами и ветрами, что тот не устоял и построил именно здесь, на отвесном берегу, загородный дом с таким потрясающим видом, словно и не обмелевшее Азовское море лениво билось о камыши внизу под обрывом, а древняя Меотида, геродотовская мать морей, раскинулась от горизонта до горизонта…
– Ну наконец-то! Лёха, я не понял, тебя кто учил так медленно педали крутить?! – весело кричал с высокого крыльца Кулик, пока Бен заезжал во двор.
