— Ещё не догадалась? — Гату говорил медленно и настолько спокойно, что, глядя на него, глаза сами закрывались, отдавая тело в объятия странной чарующей хмари. — Мы в землях тёмных богов. В иных местах в них утратили веру. Где-то даже прославляют иных. — Чудь закрыл глаза, делая глубокий вдох, а затем улыбнулся. — Это их вотчина, Люта. Они знают, зачем ты пришла.
— Меня убьют? Ты должен меня защитить. Ты поклялся… — отрешенно шептала Люта в ответ.
— Тебя не тронут, — Гату снова улыбнулся, вдруг протянул руку и откинул со лба жрицы упавший локон. — Они знают тебя получше, чем ты сама. Просто смотри и слушай. Иногда чтобы увидеть, не нужно задавать вопросы и искать. Если твоя судьба окончится здесь, ты это увидишь.
Люта постаралась выпрямиться, но плечи сами клонились вниз. Бессильно качнувшись, она уткнулась в бок белоглазого.
— Ты не сказал, кто такие эти селяне?
— Это сны Шишка. Когда он спит, они живут. Когда он бодрствует, они убегают прятаться. Так он думает. В действительности нет никакой деревни. Нет селян. Есть только Шишок. Хотя, наверное, и его тоже нет.
— Он один из тёмных богов?
Гату покачал головой, и опустив взгляд, принялся пристально всматриваться в глаза Люты.
— Разве он похож на бога? Нет. Шишок не бог. Он не леший, не чудь, не навь. Он словно камень, брошенный в воду. Камень давно на дне, а круги все расходятся. Его силу нельзя описать или измерить.
В отблесках пламени костра появилась Беляна. Она ступала уверенно и властно, словно хозяйка. Её ледяной взгляд коснулся Люты. Сколько же в нём было надменности и прямой угрозы. Люта вздрогнула. Ноги не слушались, руки повисли, что плети. Но тепло исходящее от Гату возвращало уверенность. При нём не посмеет. Меж тем, Беляна нахально застыла перед чудем, сверкая глазами и поманила.
— Пойдем, — молвила она сладким голоском. — Кто же киснет в такую ночь?
— Молоко у криворукой снохи, — тихо пробормотала Люта себе под нос, но Белянка даже и ухом не повела, словно не замечая её.
— Пойдешь, куда скажу? — осведомился Гату, вставая.
— С тобой пойду, — твердо ответила девушка, награждая белоглазого новой манящей улыбкой.
— Так тому и быть, — пророкотал чудь.
— Ушки на макушке, лысые сандали! — прокричал Шишок, выскочивший из-за избы. — Принесло к нам ветром, синемордых рыбок. Я ходил до речки, мало там улыбок!
Беляна удивленно обернулась на Шишка, потом вопросительно глянула на Гату.
— Гости пожаловали, Белка.
Люта вдруг прыснула, едва не закашлявшись от смеха. Она хохотала, не в силах остановиться, ажно живот скрутило от смешинок. Беляна смотрела на неё с плохо скрываемым отвращением. Латута напротив, тотчас подскочила, хватая подругу под руки, помогая встать, а сама ржет, что твой конь.
— Сама ж сказала, — хрипела от смеха Люта, по комку выдавливая из себя слова. — Ведь никто ж не заставлял, дурёха! Сама сказала!
Уверенность в себе, как метлой смело с лица Беляны. Она побледнела, оглядываясь по сторонам. Затем вздрогнула. Отшатнулась. В круг света костра вышли три суровых воителя. На их головах были рогатые шлемы, плечи укрыты волчьими шкурами, поверх рубах кольчуги, на богатых поясах позвякивают мечи.
— Нурманы! — возопила Беляна, кидаясь к Гату. — Враги!
Белоглазый остался недвижим, только руку девушки со своего плеча снял, а саму оттолкнул. Беляна уставилась на него, непонимающе, в ужасе.
— Гатушка! — взмолилась она, падая на колени. — Да что же это?
Чудь глянул на викингов, те приветственно склонили головы и замерли в ожидании.
— Это она вашего конунга отравила. На ней и кровь его людей. — пророкотал Гату, не глядя на Беляну. — Забирайте. Она сама пойдет. Обещалась.
— Вот уж дудки! — взвизгнула Белка, оскалившись, аки рысь. — Ненавижу вас всех!
Крикнув напоследок, она опрометью бросилась прочь, скрывшись в темноте. Гату никак не отреагировал, сел на ступеньку и уставился в пламя. Викинги тоже молчали. Вдруг Беляна влетела в круг света костра, но с другой стороны деревни. Она застыла, с непониманием глядя перед собой. Обернулась. Ярость сменилась испугом. Девушка снова бросилась прочь, растворяясь в голодной тьме и мгновение спустя вновь выскользнула из-за угла с противоположной стороны. Взревев отчаянно и натужно, она побежала дальше. Беляна исчезала и каждый раз появлялась. Куда бы она не бросилась, мрак выбрасывал её обратно, не пуская в пленительные объятия всепрощающей ночи.
Каждый раз, когда Беляна появлялась или исчезала Грул провожал её плотоядным воем. Несчастная бегала до тех пор, пока не упала. Ноги подкосились, руки перестали слушаться. Беляна застыла на траве, мелко подрагивая от слёз. Викинги подошли, спокойно поднимая беглянку. Та вскрикнула, пытаясь оттолкнуть сильные и грубые руки. Обернулась, ища глазами Гату.
— Умоляю, не надо! Гату! Не отдавай, родненький! Твоей буду! На веки! Все что пожелаешь делать стану! Умоляю, не отдавай!
Чудь медленно поднялся и подошел к ней. Подняв руку, он коснулся подбородка Беляны, заглядывая в глаза.
