Ведьму не отпускали мысли о преследователе. Кто-то идет по пятам. Кого еще боги прислали по её голову? Да и зачем? Не уж-то страшно так, ежели камень в руки Ягини попадет. Не понимала Люта чего боги так переполошились. Ну будет камешек не в тех руках, что с того, будто гибель всех богов на кону, а не спасение людей. Люта потерла пальцем камень на кольце и досадливо фыркнула: не гнушаются боги смертями и подлостями, когда им надобно, и ей не стоит. Когда скорбная процессия, расставшись с лошадьми, двинулась в путь, Люта пошла последней. Зябко подергивая плечами, она то и дело оглядывалась в надежде первой разглядеть подступающую опасность. Глаз быстро устал. Природа казалось унылой и однообразно серой. Чащобы становились все непрогляднее. Подлесок скрывал ноги до колен, а порой и по пояс. Пару раз Люте казалось, что нечто касается её кожи. Что-то мокрое и холодное. Она старалась думать, что это всего лишь влажные коренья или травы. Но страх уже крепко держал за глотку, заставляя думать лишь об одном, как бы подпрыгнуть да залезть на дерево.
Гату упрямо топал вперед, даже не глядя по сторонам. Время от времени он окликивал Светозара, спросить не видит ли сокол какой напасти, и получив отрицательный ответ, припускал еще быстрее. Чудь казался взвинченным до предела. То и дело белоглазый петлял, иногда принюхивался, касаясь древесной коры. Скоро сухостой сменился болотами. Великие силы, сколько же здесь было мха и клюквы! Все до единого принялись лопать налившиеся спелые ягоды, яростно пережевывая кислятину. Клюква была очень водянистая, но вкусная. Дабы никто не свалился в трясину было решено делать остановки, чтобы подъесть несколько кустов, не разбредаясь.
Уже вечерело, когда Гату вывел спутников в место, отдаленно напоминающее поселение. Здесь не было избушек или хотя бы шалашей, зато остались покосившиеся столбы с идолами, изъеденные плесенью и древесными жуками. Чудь прошелся взад-вперед, а затем объявил, что ночь они проведут тут.
— Кто здесь жил? — осведомился Грул, принюхиваясь.
— Я, — неожиданно ответил Гату. — Место старое, мой народ давно его покинул.
— Почему вы ушли? — тотчас накинулась с расспросами Люта. — Это здесь пробудился полоз?
— Не здесь, — нехотя ответил чудь, словно жалея, что начал этот разговор. — Тут нашли последний приют мои родичи.
Люта не решилась спрашивать дальше. Лицо Гату было и без того темнее ночи. Но все же помимо любопытства, чаяния ведьмы занимало дело.
— Ты же не хочешь тут быть. Выберем другое место для ночлега?
— Не хочу, но так будет безопаснее. Под твоими ногами десятки подземных ходов, которые укрепляло мое племя. Земля зачарована. Нечисть не сможет подкрасться незамеченной, хотя… — он помолчал, почесывая в затылке, а потом добавил. — Много прошло лет. Я уже не чую былого запаха и кровь спит, не откликается. Но это все лучше, чем посреди болота. Снизу крепкая порода, ежели дивьи нападут, будет попроще.
— Я думала чудские чары не рассыпаются и за век, — с интересом протянула Люта, все же поддаваясь наглой дотошности.
— Так и есть, — кивнул Гату, усаживаясь прямо на землю.
— Подожди-ка… Если ты тут жил раньше, до исхода племени… Гату, а сколько ты вообще прожил?
— Долго.
— Тебе пятьдесят? — не унималась Люта.
— Больше.
— Семьдесят? — присвистнув, бросил встрепенувшийся Грул.
— Больше.
— Дык эта скока же? — выдохнула Латута, выпучив глаза.
— Сто двадцать четыре года, — ответил Гату.
Он поднял взгляд, осматривая лица спутников. Этого не смог выдержать никто. Белые глаза чудя, казалось, буравят плоть, проникая в саму душу. Светозар отправил сокола в дозор, а сам принялся ломать хворост на костер. Грул ему помогал, для вида больше. Ежели вокруг дичи нет, то и смысла нет на нее охотиться, особенно после той жути, которую белоглазый то и дело нагонял. Люта с Латутой тоже не сидели сложа руки. Расстелив скатерть, они разделили нехитрый обед, чем боги были милостивы. В тот день боги были милостивы последней парой яблок, которые разломили напополам, да несколькими сухарями, вымоченными в котелке, чтобы создать хотя бы подобие похлебки. Когда пламя взвилось жадными лепестками к небесам, Гату отправился набрать еще хвороста, чтобы поддерживать огонь всю ночь, как он сам пояснил. Светозар было вызвался помочь, но чудь только рукой махнул, смотреть, мол, еще за тобой, кабы в топь не свалился.
