Ангатир (СИ) полностью

Темнота мягко окутывала стоянку. Латута по началу привычно бубнила, разгоняя собственные страхи, да так и заснула, по всей видимости, позабыв бояться. Грул тоже не собирался упускать возможность подрыхнуть, греясь у огня. Он улегся, вытянув ноги к костру и быстро забылся сном. С приходом ночи болото оживало незримыми до срока жителями. Протяжно кричала выпь, надрываясь так, будто осталась последней в своем роде. Вразнобой грохотали трескучие жабы, аляповатым хохотом перекрикивая друг друга. Порой раздавались всплески воды и бульканье, сопровождавшееся шипением. Люта была привычная к звукам на болотах, но все равно не могла заснуть. Мысли об очередной твари, что желала её смерти не отпускали. Сколько ведьма не пыталась внушить себе, что чудь мог ошибиться, ничего не выходило.

«Почему он решил, что тварь идет именно за мной?».

Ответа не было.

«Что он вообще такое знает про меня, что делает такие выводы? Или не про меня? Что он видел?».

И снова пусто.

Хлопая крыльями вернулся сокол, усаживаясь подле хозяина. Светозар мягко потрепал птицу, расчесывая перья на шее.

— Змеюку схарчил, — с гордостью поделился охотник. — Нашел-таки, чем закусить. Молодец, — он снова потрепал сокола. — Коли жрать нечего, то и змея прокорм, так ведь?

— Это уж точно, — кивнула Люта, чувствуя урчание в животе.

Белоглазый вернулся с огромной охапкой дров. Свалив их подле костра, он без предисловий велел всем спать.

— Завтра путь долгий. Отдыхайте. Я разбужу Грула ближе к утру.

Люта улеглась на бок, ничего не сказав. Сил не осталось даже на пару слов. Пламя костра с треском пожирало свой ужин. Взгляд ведьмы еще некоторое время гулял, беспокойными звездами сверкая в ночи, но потом усталость окончательно взяла свое. Она заснула.

Гату рассеянно переламывал поленья, то и дело укладывая их в огонь. Спутники посапывали рядом, забывшись после тяжелого дня. Белоглазый один не лежал, возвышаясь над стоянкой понурым холмом в отблесках света. Он чутко слушал окружающие звуки и принюхивался к запахам. Казалось, чудь собран, как и всегда, но только глаза выдавали его. Разум был далеко отсюда, но в тоже время он оставался именно здесь.

Во мраке холодной штольни шёл ожесточенный бой. Четверо мужчин из рода чудей с тяжелыми копьями наперевес теснили ораву диковинных существ. У некоторых из них была одна нога и рука, у других две руки и ни одной ноги, иные имели голову вместо тела, а конечности росли прямо из нее. Они визжали на удивление звонкими, можно было бы даже сказать, мелодичными голосами, все же оставаясь свирепыми и страшными противниками. Дивьи люди появились, словно дым из трубы. Ломая и круша стены тоннелей, которые годами рыли чуди, они хлынули напролом, круша все на своем пути. Дивьи не обладали такой чудовищной силой, как их противники, но брали числом и яростью. Они кидались в самоубийственные атаки, готовые гибнуть, лишь бы успеть вцепиться в горячую плоть зубами или когтями.

Один из чудских мужчин откатился за спину товарищей. Отбросив копье, он припал на колени, касаясь земли лбом. Его ладони легли на стены тоннеля. В следующий миг земля со стоном дрогнула. Камень ходил ходуном, с потолка сыпался песок. Стены возопили и начали смыкаться, давя дивий люд живьем. Хрустели кости, лопалась плоть, а дивьи гибли, раздавленные. Вдруг позади чудских защитников камень с треском раскололся. Новый поток омерзительных, оглушительно визжащих тварей, ударил им в спину. Ходящий не медлил и мига.

— Земля мать, прими детей своих, — прошептал он, проводя когтями по стенам.