— Себе помоги, дурная, против упырей нет у тебя силы.
— Так и у вас ее нет!
Гату только утроил усилия по запихиванию возомнившей себя воительницей ведьмы. Люта сдалась, покорно залезая на телегу. Латута тряслась, что бульон мясной застывший на холоде, но поводья держала крепко, терпеливо дожидаясь покуда Люта усядется. Кони рвались подальше о поляны, но сильные руки их сдерживали и не давали пуститься галопом, да и самоубиение то было, нестись ночью по лесу. На мгновение все будто застыло, мир замер и…начался кошмар.
Их было трое. Трясясь из стороны в сторону, будто озноб бил, к сторожке бежали три упыря. На коже еще не было следов разложения плоти. Совсем свежие. Они были мужчинами. Тот, что двигался по центру — длинноволосый, лет пятидесяти при жизни. Волос черный, а глаза карие. Борода по грудь, да клыки во весь рот, острые, что копья. Кривые, растут невпопад, но до чего же много! Справа от него согнувшись и зло щерясь бежал парень, бывший при жизни помоложе. Кудрявые когда-то белоснежные локоны слиплись от земли, губы лопнули от того в какую чудовищную пасть превратился рот. Третий же был самый жуткий. Огромный, одной руки нет, зато другая, что доброе бревно. Шея рассечена, словно ему голову при смерти срубило, да теперь рана была заштопана. Глаза навыкат злобные, изо рта пена сочится, с могильной гнилью перемешиваясь. Живот распорот, аж кишки по земле волочатся. Да только вот прыти ему все это не умаляло. Быстрые, как стрела, выпущенная с тетивы, сильные, словно медведь проснувшийся не ко времени и жаждущий крови, упыри мчались рвать вожделенную горячую плоть.
Люта слепо зашарила по дну повозки, силясь найти сумку с травами и порошками. Из-за этого она чуть привстала, пытаясь в темноте хоть что-то разглядеть.
Стрелы взвизгнули, впиваясь в гниющие тела. В ответ лишь злобное рычание. Охотники метнули опять. И вновь только рев, да клацанье мощных челюстей. Гату, взревев для острастки, ринулся в бой, метя в однорукого. Подскочив к упырю, он с размаху огрел мертвеца ударом наотмашь. Тот отшатнулся, но устоял. Челюсти клацнули у само лица белоглазого. Чудь едва успел уклониться, так стремительно упырь бросился в атаку. Сгребая Гату единственной рукой за волосы, он силился цапнуть того за шею, чтобы закончить все одним махом. Белоглазый сжал горло мерзкой твари, стараясь разорвать ткани. Толстые когти погрузились в плоть, как вдруг бежавший первым черноволосый старик, развернулся и кинулся к чудю, впиваясь Гату в плечо.
Стелы вжикнули в последний раз, прежде, чем третий упырь добежал до охотников. Над поляной раздался душераздирающий вопль. Один из охотников катался по земле, стуча ногами и дико крича. У него была откушена рука по самый локоть. Жуткие клыки распороли плоть и сломали кости, в мгновение ока. Кровь толчками выходила из обрубка, заливая зеленую траву багровой росой. Несколько капель, попали на лицо Латуты и та взвизгнув, стеганула поводья и пустила коней в галоп. Телега дернулась и Люта кубарем слетела с нее в обнимку с сумкой, больно ударившись об землю. Охая и подвывая, она отползла в сторону, взглянула на поле битвы и чуть не упала в обморок.
Оторвавший руку охотнику вурдалак уже разрывал живот другому. Мужчина был еще жив и пытался оттолкнуть от себя чудовище, истерично визжа от боли и страха. Не обращая на его потуги внимания, вурдалак одним махом вырвал у несчастного печень, плотоядно глянув на остолбеневших от ужаса людей, он с удовольствием откусил кусок. Вдруг прямо в его левый глаз вонзилась стрела. Она вошла в череп мертвеца едва ли не по самое оперение. Светозар стоял широко, расставив ноги, и натягивал громадных размеров лук для нового выстрела. Другой мужичок и Лель взревели, подбадривая друг друга, и кинулись добивать упыря.
— Куда?! Стой! — в отчаянии возопил Любич, но было поздно.
Оказавшись рядом с упырем, охотники атаковали с двух сторон нанося удары короткими топориками. Мертвец и не думал останавливаться, словно стрела лишь подогрела его жажду до чужой муки и плоти. Перехватив топорище Лель, он дернул рукоять на себя. Парнишка к своему счастью не успел понять, что было дальше. Жуткие челюсти сомкнулись на его шее, в три укуса отделяя голову от тела. Озверевший от горя Любич бросился на упыря, не слыша окрики Светозара. Упырь крутился словно пес, хватая зубами каждого, кто приближался. Лишился руки мужичок, что вместе с Лелем попытался добить полуночную тварь, сложил голову Любич, так и не достав ненавистную тварь рогатиной.
