— Мы наймем охотника при соколе. Работа до листопада, но плата хорошая.
Люта не глядя передала женщине то, что получила от белоглазого. Раскрыв ладонь, баба присвистнула. В ее руке, переливаясь на солнце, лежал изумруд размером с сосновую шишку.
— Это задаток. По окончании дела, я дам такой же, — сообщил Гату и выжидающе замолчал.
— Эх, пришли бы вы неделей раньше! — посетовала баба, разглядывая камень и натирая его краем передника. — У меня шестеро позавчера в леса ушли. Теперь явятся не раньше новой луны. Хотя… Вы можете к ним в сторожку наведаться. Они туда ночевать нет-нет да захаживают. Дед, ты по лесам как? Ходок?
— Сдюжу, — проскрипел Гату. — Сказывай как идти.
— Это парням моим отдашь, — сообщила женщина, протягивая Люте какой-то предмет. — Они поймут, что я приняла оплату.
В ладони жрицы оказалась вещица напоминающая медальон. Это был вырезанный из дерева круг, в центре которого нарисован глаз.
Пока баба описывала волколаку, как пройти к охотничьей сторожке, белоглазый коснулся спины Люты, увлекая ее в сторонку.
— На нас пялятся?
— Да не особо. Народу прорва сегодня, никому нет дела.
— Это хорошо, — Гату вздохнул, кряхтя, как всамделишный дед.
«Спина небось уже затекла играть согнутого старикашку», — догадалась Люта.
— Сейчас пойдем к плотнику, телегу надо, чтобы справили на заказ. Ты в лошадях понимаешь?
— Нет, — нехотя призналась Люта.
— А Латута?
— Я да! — с готовностью закивала, подскочившая девушка. — Я завсегда! Я их просто обожаю, так бы и жила с ними вовек!
— То, что нам надо, — ответил Гату.
Люте показалось, что она уловила смешок в его голосе.
— Выберешь двух кобылиц. Смотри на зубы и копыта. Подкованных не бери, сведем к кузнецу сами. Смотри, чтоб ни одного седого волоса в гриве и хвосте, не стесняйся поковыряться.
— Может, волколак лучше справится? — с сомнением протянула Люта, глядя на то, как сверкала глазами от важности своей задачи Латута.
— Его нельзя пускать близко к лошадям. Могут признать зверя. Тогда тут такое начнется… Того и гляди, до меня тоже дойдет.
— Да что ж вы людей-то все так да растак! — затянула любимую песню Латута. — Я смотрю, тут каких чудес только нет! Наверняка и к чуди они привычны.
— Латута, ты уразумела свое поручение? — проигнорировав тираду размякшей от новых впечатлений девушки, осведомился белоглазый.
— Уразумела, — с обидой протянула та.
Чудь не ответил, лишь подтолкнул Люту в спину. Девушка нервозно дернула плечом. Ей уже до дури надоело подобное обращение. Не успев попасть в ее руки, чудь принялся вести себя так, будто он главный. На все вопросы и просьбы отвечал, как Люте казалось, либо снисходительно, либо не так как девушка ожидала. А еще все время путал и нагонял страху.
К исходу дня из северных ворот Чичерска выехала телега, запряженная парой пегих кобылиц. На облучке сидел согнувшийся под тяжестью лет старик, лицо которого скрывал капюшон. Позади него на подстилке из соломы довольно восседали две девицы, да щупленький мужичонка. Волколак рассеянно жевал полоску солонины, похлопывая ладонью по мешку молодой репы. Здесь же лежали несколько свертков с вяленным мясом, бочонок с капустой, да дюжина подсушенных караваев. Сама телега была новехонька и даже не скрипела. Гату очень придирчиво проверял покупку, пробуя колеса на прочность, но все же остался доволен.
Латута восхищенно вертела в руках новенький полушубок и вязанные перчатки, Люта примеряла валенки, и то и дело заматывалась в шерстной шарф. Глядя как девки довольны обновками на грядущие заморозки, волколак посмеивался, то и дело подмигивая Латуте.
Когда над миром разлились сумерки, а городок остался далеко позади, Гату избавился от плаща, скатав его и убрав за спину. С наслаждением распрямившись, он спрыгнул на землю и поцеловал ее. Не обращая внимания на притихших спутников, белоглазый, в несколько прыжков оказался на ветвях могучего вяза. Люта никак не могла поверить, что все происходящее с ней — явь. Она в компании одного из самых древних и загадочных существ, ехала на край света, чтобы украсть сокровище его народа — могущественный Ангатир. Словно услышав ее мысли, Гату обернулся. Их глаза встретились. Уже в который раз Люта подивилась тому, что в них увидела. Белоглазый не выглядел рассерженным, не смотрел на нее с ненавистью, хотя имел на это полное право. Он был собран и напряжен как тетива лука, готовая метнуть острую колкую смерть. Спустившись наземь, чудь сообщил:
— Заночуем здесь.
— Тебе надо спать? — подивился волколак.
— Им надо, — ответил Гату, привычно не отвечая на поставленный вопрос. — Разведи костер и поставь котелок с водой греться.
Не дожидаясь ответа, чудь развернулся и исчез в кронах деревьев. Волколак рассержено глянул на Люту.
— Что? — потупив глазки, ухмыльнулась жрица. — Ты его слышал.
— Когда это я вам в услужение нанимался? — пробубнил волколак, тотчас принявшись собирать хворост.
— Если хорошо поможешь, я не только верну тебе клятву, но и вознагражу, — обронила Люта, придумывая, чего бы такого посулить оборотню.
