— Интересно было бы узреть всю гамму эмоций де Лаваля, когда Онор предстал перед ним, — хмыкнул Оливье.
— Учитывая слухи о его крутом нраве, мне кажется странным, что он не свернул ему шею, — заметила я, нарезая мясо в тарелке.
— Ему, наверное, помешали это сделать, — предположил граф, наблюдая за мной, — Я вижу, обсуждение данного случая пробудило в вас аппетит, моя нимфа.
— Я просто пропустила обед, — пожала я плечами.
Вскоре, закончив приём пищи, оставшаяся часть которого прошла в тишине, я, встав из-за стола, направилась в сторону холла.
— Куда это вы собрались? — спросил Оливье.
— Подышать свежим воздухом. Или я теперь пленница, и не могу свободно передвигаться? Кстати, мой кавалер, уже ждёт меня во дворике, — я улыбнулась супругу, и стала ожидать пока Мод спустится с моей накидкой.
Оливье приоткрыл двери, и увидел Рауля, который молча ходил по дворику.
— Он уже может передвигаться не морщась? На парне побои заживают, как на собаке, — хмыкнул он.
Рауль увидел его, и обиженно отвернулся.
— Ты смотри, он ещё и дуется, — прошипел граф.
— Мальчик просто пытается понять взаимоотношения взрослых. А наша острая реакция для него — нечто странное, — пояснила я.
— Для этого обязательно задирать нам, спящим, рубахи? — Оливье с укором посмотрел на меня.
— Тут вы правы, это перебор, — согласилась я, выходя во двор с наброшенной на плечи накидкой.
Оливье пошёл со мной, видимо, собираясь прочесть сыну очередную лекцию о правилах поведения в обществе, как вдруг мы услышали цокот копыт и грохот подъезжающего экипажа. После небольшой заминки стражники впустили его во двор. Лошади были истощены и облезлы, с трудом таща старый, разбитый экипаж. В его дверях были дыры от пуль и огромные царапины. Большие бурые пятна покрывали место возницы и его спинку. Сам кучер был одет в запылённые грязные одежды. Его плечо было перевязано тем, что раньше, наверное, было рукавами блузы. Они, однако, были багрового цвета, а мужчина морщился при каждом движении, но исправно гнал коней.
— Вы кого-то ждёте? — спросила я Оливье.
— Нет, — пробормотал он, нахмурившись, и быстро подошёл к экипажу.
Дверца открылась, и оттуда вышла женщина, с заплаканным лицом. Мгновение, и она бросилась на шею моему супругу.
— Они его убили! Они всех убили! Господи, как я рада, что, наконец, смогла добраться до вас! — зарыдала она графу в плечо, а затем уткнулась в грудь.
— Эммильена? Вы ли это? — удивлённо воскликнул граф, крепко обнял даму, и поглаживая её по голове, — С вами кто-то ещё прибыл? — спросил он, указывая на экипаж.
— Мои сыновья и кучер Элизио. Он сильно ранен в руку, и ему нужна помощь, — быстро вспомнив о слуге, проговорила женщина, отстранившись от брата.
Граф подозвал управляющего, который появился к тому времени на ступенях.
— Проводи этого господина к месье Жаме, а затем отведи ему место для сна и накорми, — приказал он.
После того, как Элизио с трудом слез с ко́зел, и, хромая, побрёл за управляющим, граф подошёл поближе к экипажу. Там находились двое детей — двенадцати и пяти лет. Мальчики выбрались из кареты, и испуганно уставились на нас.
— Эммильена, кстати, познакомься — это моя супруга Анна, а это мой сын Рауль, — указал он на нас, — Дорогая, это графиня Эммильена дель Альваро, моя младшая сестра, — представил её Оливье.
Я внимательно рассматривала прибывшую даму и её сыновей. Эммильена была высокой, худой, я бы даже сказала измождённой. У неё была бледная кожа, выраженные синяки под большими карими глазами, по всей видимости, от усталости и бессонных ночей, а также волосы, чёрные, как воронье крыло, и убранные в причёску на испанский манер. Чертами лица она походила на Оливье – прямой нос, тонкие губы, высокие скулы. На графине было чёрное бархатное платье, со знакомым мне испанским корсетом, который делал её фигуру абсолютно плоской.
Дети были сильно похожи на мать; мальчики были довольно худые, бледные, с огромными карими глазами, чёрными прямыми волосами, одетые так же, как и она в траурные одежды.
— Это Эмиль и Ксавье, — представила она сыновей, мальчики тот час поклонились, грациозно сняв свои бархатные береты, — Оливье, мне больше некуда пойти, и не к кому обратиться… Я потеряла всё, — всхлипнула она.
— Тише, дорогая. Вы теперь здесь, в безопасности, под моей защитой. И правильно сделали, что вернулись домой. Но прежде, чем вы поведаете о своём горе, вам надо вначале отдохнуть после дороги и поесть, — проговорил Оливье, обняв сестру, и погладив её по спине.
Женщина всхлипывала, утирая слезы батистовым платочком, который частично был в бурых пятнах крови.
— Ну, пойдёмте, я прикажу слугам принести ваши вещи в замок, — граф улыбнулся сестре.
— У нас нет с собой вещей, — довольно грустно, и, несколько пристыженно, ответила графиня.
Мы с мужем переглянулись.
— Я успела только одеть сыновей, и сбежать, — она подошла к карете, и вытащила бархатную сумочку, с некими бумагами.
— Мне удалось увезти завещание супруга, купчие, свидетельства о собственности и бумаги, о рождении сыновей, — и она протянула их брату.
— Это самое главное, — сказал Оливье.
