Я вообще частенько думаю: как мы, все абсолютно разные, сошлись здесь, под одной крышей, делаем общее дело и как-то уживаемся? Не стремимся унизить друг друга, так, чтобы подло, исподтишка (все эти шуточки не в счет: они – завуалированное восхищение). Не манипулируем, как это бывает в других коллективах, без промедления идем на выручку и уважительно относимся к мнению каждого. Да, спорим. Да, лезем под руку, если что-то идет не так. Но я ни за одним из нас не замечал потребительского отношения. Что не скажешь про Фила, Шушу и все мое близкое окружение.
Спустя некоторое время подзываю Игоречка:
– А здесь как клеить?
– Тут надо подумать, проблемное место. Ты туда не лезь, я сам позже сделаю. Лучше сгоняй за шаурмой.
– Ага, – ржет Егор. – Нам с Даником возьми, а Игоречку не покупай, у него творожок в рационе. Который день за малы́м доедает.
У Игорька сын годовалый. Он давно семейный человек, что заслуживает отдельного уважения.
– Тогда, наоборот, Игоречку двойную порцию, за вредность, – улыбаюсь я и в чем есть выхожу из бокса.
Сажусь в машину, еду в «секретное место», где при тебе готовят отменное мясо на открытом огне, а когда возвращаюсь – хорошенькое дело подзаправиться.
Если бы мама знала, чем я питаюсь за компанию, она бы разом постарела лет на дцать. А если бы увидела кружки, из которых мы пьем кофе, ее бы хватил удар. Бедная мама! Поэтому я стараюсь ее лишний раз не волновать и по приезде в родительский дом ем все, что она предлагает, даже если не совсем голоден. А в этот раз я совсем не голоден – после ребят нашел в себе силы набрать Шуше, и мы около часа провели в грузинском ресторанчике. Так, ничего особенного: я расправлялся с квари, а Ольга выносила мне мозг.
Утром собираюсь в универ. Звонит Катя и просит подобрать ее по дороге. Не спрашиваю, почему она сегодня не за рулем и что случилось с ее «Ниссаном» – просто выполняю просьбу.
Весь путь Катя весело щебечет о хорошо проведенных выходных, подробно описывает забавные эпизоды с участием Фила: как тот вылавливал из джакузи ананас, купался нагишом в бассейне, перепугал Шушу, и еще что-то там про мотоцикл… или гидроцикл. В какой-то момент я замечаю, что слушаю ее урывками, улыбаюсь невпопад, и мне становится жутко неудобно. Не пойму, о чем я думаю, обычно со мной такого не случается.
На парах тоже ухожу в себя. Сначала переживаю, как бы не подвести Линнера. Все же… одно дело – продать готовый автомобиль, а другое – отреставрировать чужой на заказ. До этого мы работали по первой схеме: покупали ретроавто, чаще даже не на ходу, не спеша восстанавливали его, фаршировали, на свой вкус приводили в божий вид и уже после находили клиента, которого бы полностью удовлетворил результат. А сейчас у нас новый виток в отлаженном деле, к тому же заказчик свой – и лично мной бесконечно уважаемый. Помню, как Борис Аркадьевич, лихо хлопнув меня по плечу, смело сказал: «Дерзай!» Он поверил в меня, в отличие от отца, и теперь немного страшновато: оправдаю ли доверие?
А потом, цепляясь за это «доверие», мысли уплывают в другую сторону.
Загружаю «Инстаграм». Нахожу среди своих подписок цветочную лавочку и лезу в профиль, чтобы изучить его досконально. Открываю вечные сторис, просматриваю бесконечное множество фотографии и записей, пытаясь вычитать в них что-нибудь важное, личное, и безуспешно хочу отыскать на снимках знакомое лицо. Лицо девушки, которая в какой-то степени тоже мне доверилась.
– Прикольный мохнатик. Его б в другое кашпо, поинтереснее, – комментирует Катя, – в виде дракончика, например. А этому… так и хочется мордашку пририсовать. Скучный профиль. Ты чего здесь залип-то вообще?
– Почему скучный?
– Ну, во-первых, все фото однообразные. Во-вторых, как человек, который мимо проходил, я бы на такое не клюнула. Колись, – она смотрит на меня внимательно, – ты что-то задумал?
Усмехаюсь и ухожу от прямого вопроса, задав свой:
– А что бы ты сюда добавила?
– Не знаю. – Катя склоняет голову набок и придвигается ближе. – Дай-ка.
Она забирает айфон и проворно скользит по экрану пальцем.
– Как по мне, так абсолютно в каждом снимке не хватает живости. Общий вид фотографий в профиле – беспросветная серость.
– Серость? Все ж зеленое…
– Одно другому не мешает, – пожимает плечами Катя. Открывает первое попавшееся фото, тщательно разглядывает его и вдруг зачем-то лезет в сумочку. – Ты не согласен?
Достав наушники, она подключает их к моему айфону и возвращается в шапку профиля, чтобы посмотреть актуальное сторис.
Я забираю у Кати один наушник и погружаюсь в видео вместе с ней. Это крохотный репортаж с нашей вчерашней поездки, обзор выставочного зала оранжереи: балки под потолком, увитые лианами, мощные стволы пальм, их гигантские мясистые листья с прожилками, причудливые бутоны, бесконечные ниши с пестрыми лилипутами. Комментируя буйство цветущих фиалок, Лина обходится буквально парой фраз, а потом снимает крупным планом несколько растений вроде тех, которые я чудом не раздавил. Ее голос пробуждает во мне воспоминания. Я улыбаюсь, ощущая присутствие Лины.
