– Завтра во второй половине дня, – слышу, как мама уточняет время, и ощущаю внутри себя маленькую птичку, которая случайно залетела туда и отчаянно желает вырваться на волю. Но ее не пускают розовые пони. – Нет-нет, конечно, не поздно.
Я зажмуриваюсь со всей силы. Стремлюсь отогнать безудержное волнение. Оно раскаленным огненным шаром прокатывается по мне и плавит кожу, оставляя на ней красноватые пятна. Я не понимаю, что происходит, я хочу выбраться из этого состояния, я запрещаю себе думать о завтрашнем дне. Но эти запреты не имеют никакого влияния. В своем воображении я уже пригласила на вечеринку к розовым пони девочек из Эквестрии и предвкушаю жаркие танцы до рассвета.
Интересно, чем он будет занят завтра до полудня и готов ли посвятить нашим проблемам весь вечер?
– Лина! – зовет мама, и мне приходится обернуться. Но прежде чем сделать это, я судорожно вдыхаю приличную порцию воздуха. Не хватало, чтобы Алексей передал мне «привет» или спросил через «передатчика» о чем-нибудь слишком личном. Но мама, даже не взглянув на меня, приказным тоном выдает: – Посмотри, пожалуйста, на сайте, до которого часа они работают.
Похоже, эти двое могут друг с другом любезничать по сугубо деловым вопросам. Я радуюсь и в то же время как будто немного огорчаюсь.
Ненадолго я зависаю в телефоне: бестолково копаюсь среди закладок, а потом, плюнув на эту бесперспективную затею, открываю браузер, ввожу в поисковую строку название базы, перехожу по ссылке и еще какое-то время гуляю по сайту, выискивая график работы их склада.
– До восемнадцати ноль-ноль, – сообщаю я и боюсь оторвать взгляд от экрана.
Мое сердце трепещет. Я мысленно скрещиваю пальцы, молясь о том, чтобы у Алексея не нашлось других дел, чтобы все его многочисленные подружки – а они у него есть, я не сомневаюсь! – встали в километровую очередь.
Но мои посылы во вселенную не срабатывают. Мамины слова врываются в сознание ядовитыми стрелами:
– Ничего страшного. Конечно! Перенесем на послезавтра.
Конечно, ничего страшного!
Эй, кто последний в той километровой очереди?
Вчера пообещал матери, что примчу к ужину и составлю ей компанию, а то она исстрадалась в одиночестве – отца-то нет, он улетел в Питер на совет директоров. Но на повороте к родительскому дому позвонил Игоречек и сообщил, что Михайлов уже ждет нас в ателье – готов незамедлительно начать работу по перетяжке «шоколадки», иначе возьмет другой автомобиль, и мы окажемся в пролете. А Линнер, между прочим, все еще не определился с расцветкой. Ему бы хотелось что-нибудь скомбинировать, как на той картинке, которую он мне скинул на днях, но сам он до конца не уверен, что это действительно то, что нужно.
Короче, мы решили: как только будем у Михайлова, сразу свяжемся с клиентом по скайпу, покажем оптимальные варианты на примере его кресел, Борис Аркадьевич тут же и выберет.
В общем, дело нарисовалось срочное и не терпело отлагательств. Пришлось буквально на две минуты заскочить к матери, чмокнуть в щеку страдалицу и сразу согласиться с тем, что я плохой сын; а потом миллион и один раз извиниться, утащить огуречный сэндвич и всухомятку расправиться с ним по дороге. Хорошо, хоть с Ларисой заранее обговорили и перенесли нашу встречу на сегодня, иначе бы я чувствовал себя паршивцем вдвойне.
После двух пар в универе забрасываю к Шуше Катю – оказывается, на «Ниссане» временно катается ее сестра, пока свою тачку в сервисе маринует, – и еду на Московскую. До цветочного магазинчика еще восемьсот пятнадцать метров по навигатору, а я уже улыбаюсь. Представляю, каким выражением лица буду встречен, какие новые обвинения посыплются на мою голову, какими словечками они будут приправлены… Представляю и окончательно расслабляюсь, будто все эти дни пахал – пахал даже в грузинском ресторане с Шушей, – а сейчас еду на заслуженный отдых.
На площадке у мини-маркета, где я парковался в прошлый раз, все места заняты; проезжаю дальше и встаю возле «Пицца-рай». Из дверей, вместе с ароматом свежеиспеченной сдобы, выпархивает девчонка лет двенадцати с румяным круассаном в руках, который она, не мешкая, надкусывает на ходу, но, заметив меня, сильно смущается и принимается стряхивать крошки со щек и футболки. Я вспоминаю, что логотип этой пиццерии видел на бумажном стаканчике на столе Ларисы, и решаю, что было бы неплохо заглянуть сюда, раз это заведение пользуется уважением среди местных обывателей. Французские слоеные булочки и любимый кофе, я надеюсь, поднимут кое-кому настроение, прежде чем я ненароком умудрюсь его испортить.
С большим крафт-пакетом круассанов я приближаюсь к витрине, за которой скрывается зеленый эдем, берусь за ручку двери и стараюсь, чтобы «музыка ветра» зазвучала как можно громче. Не хочу заставать врасплох ни маму, ни дочку, и уж тем более не желаю, чтобы мое появление стало для Лины неожиданностью.
– Добрый день! – с порога возвещаю о своем прибытии дополнительно, вижу Ларису за стойкой и иду прямиком к ней. – Мне так неловко, что заставил вас ждать дольше положенного…
