– Оу, спасибо, – благодарно улыбаюсь я, – но будет ли это правильно…
Лариса равнодушно пожимает плечами и по привычке берется за бумаги.
– Лина слишком озабочена «Инстаграмом». Езжайте! И передайте ей привет от меня.
– Хорошо, – укрепившись ее поддержкой, смеюсь я. А потом вспоминаю: – Как вы смотрите на то, что я поеду не один?
Лариса поднимает на меня глаза, и я спешу разъяснить ситуацию, пока она не успела додумать чего лишнего:
– Парень, – указываю на витрину, – счастливчик-кактус. Он должен ехать со мной. В конце концов, он главный виновник торжества. Это с ним необходимо сделать несколько снимков.
– Ах, кактус, – трясет головой Лариса. – Ну да, конечно.
И в ее легкой усмешке я читаю, что она меня раскусила.
– И что, он вот так взял и уехал? – Ника перестает тянуть через соломинку свой банановый коктейль и нагружает меня тяжелым взглядом. – Нет, я совсем не понимаю твою маму!
– Может, она и права. – Я жму плечами и опускаю глаза, стараясь скрыть свое смущение от того, что многое недоговариваю. – Ведь он ни в чем не виноват. Ты бы видела его машину! А ящики стояли сзади, у колеса. Он же просто хотел выехать с парковочного места.
– Но все-таки он испортил ваш товар.
Опять это слово «товар»!
Я мысленно скулю и отправляю в рот ложечку тирамису. Мне хочется сменить тему, но мой мозг заклинило на Алексее. Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассказать Нике о том, что наше с ним знакомство не прервалось тем же вечером, а слегка подзатянулось. Но не хочу трепаться об этом. Пусть
Хотя, при всем моем показном упрямстве, назвать их скверными просто невозможно. На самом деле они были по-настоящему счастливыми. Каждый час! Каждая минута! Каждый миг, проведенный рядом с ним! Даже тот день, когда я подвернула ногу.
– Готова к сессии? – спрашиваю я и беспричинно улыбаюсь.
Но это только со стороны беспричинно. А если же взглянуть на меня изнутри, то легко обнаружить, что моя жалкая душонка по уши утопает в приятных воспоминаниях, благодаря которым лекцию про травматизм я смогу рассказать, даже если меня разбудят посреди ночи. Воспроизведу ее слово в слово, ни разу не запнувшись.
– Почти нет. Совсем нет, – равнодушно отзывается Ника. А потом подозрительно усмехается: – А ты, кажется, рвешься в бой?
Похоже, мне следует держать на привязи своих розовых пони! Ведь они снова устроили дикие пляски в кромешной темноте моего рассудка.
– Не горю желанием, но против ничего не имею.
– А я мечтаю, чтобы июнь поскорее пролетел. И желательно мимо меня. Жаль, конечно, что один месяц лета будет потрачен впустую, но за два оставшихся я наверстаю упущенное. Кстати, а у тебя совсем-совсем не будет отпуска? И ты даже не хотела бы рвануть куда-нибудь подальше и отдохнуть от магазина?
– Хотела бы, конечно, – совершенно искренне отвечаю я. Особенно мне нравится фраза «куда-нибудь подальше». – Но я не могу оставить маму. А нанять кого-то на мое место мы пока не в состоянии.
– Печалька, – коротко сочувствует Ника, вынимает трубочку из коктейля и допивает последние капли так. На краешке бокала остается темно-вишневый след ее помады. – Дурацкая помада! – ворчит она и достает из сумки зеркальце. Подкрашивает губы, поправляет асимметричную рыжую челку, рассказывает что-то про новый шампунь. Но я уже ее не слышу…
Мое внимание приковано к чужому столику.
Кажется, я схожу с ума. Мой мозг научился воссоздавать человеческие голограммы и внедрять их в реальность? Я пытаюсь усмирить своих внутренних постояльцев, перебравшихся ко мне на ПМЖ прямиком из Эквестрии, но у меня это не больно-то получается. Я делаю глубокий вдох и отворачиваюсь, но сила притяжения объекта слева работает безотказно.
Сбоку от нас, через столик, сидит Алексей: в бледно-серой рубашке с короткими рукавами, узких темных брюках, в дерби цвета мокрого асфальта… Верхняя пуговка его рубашки расстегнута, волосы зачесаны назад по классическому варианту «британки», рядом с его рукой лежит знакомый кожаный бумажник. Алексей делает вид, что не видит меня: изображает, будто сосредоточен на чем-то другом. На ком-то другом! И я сначала не понимаю, куда он смотрит. Но когда ловлю направление его взгляда, то – о, боже! – замечаю, что напротив него расположился парень в галстуке. Мой парень в галстуке! Или не мой, а какой-то другой кактус… в кашпо с имитацией пиджака. Перед ними обоими стоят пустые тарелки: у Алексея – обычная, а возле «парня» – блюдце из-под подставки для зубочисток. И оба они выглядят слишком обворожительно, чтобы продолжать сдерживаться.
Я расплываюсь в улыбке и прячу лицо в ладони.
– Что ты там увидела? – спрашивает Ника и откладывает в сторону зеркальце. А когда замечает парней по соседству, прыскает со смеху: – А-а-а! Вот это картина! Посмотри-посмотри, да у кактуса тоже приборы: зубочистка или вилочка для канапе… Какой чудак этот парень! Надо сфотографировать.
– Не надо, – тихонько смеюсь я, но мои возражения нисколько не убедительны.
