Все переглянулись: эта мысль, высказанная вслух, была, конечно, крамольной, но нереальной никому не показалась. Возможно, Беранжера стала бы возражать и возмущаться, уверяя, что тайные службы не станут прибегать к услугам пиратов и наёмников, но ни у Гели, ни у Ари, ни у Василисы не было подобных иллюзий.
Гели знала точно: против государства бороться сложно, но можно. Для этого нужны деньги, которых у них было в избытке, и широкая гласность. Свои незаконные дела спецслужбы любили проворачивать тайно, но стоило тайне выплыть на свет, как от неё все открещивались, сдавая кого-нибудь, кого на этот раз назначили козлом отпущения.
Если бы женщинам было необходимо покарать тех, кто осмелился их похитить, то можно было не париться: такая затея не имела шансов на успех. Им бы сдали кого не жалко, и на этом всё закончилось бы. Но они хотели другого: не мстить, а прекратить похищения, вернуть и женщин, и их парней обратно. С другой стороны, широкая гласность предполагала, что общественности станет известно про клонов, а этого никак нельзя было допустить. В этом деле закон нарушили обе стороны и нельзя было предсказать заранее, чью руку будет держать пресса. Погубить мальчиков ради “торжества справедливости” никто не хотел.
У всех трёх женщин хватало ума, чтобы просчитать ситуацию, поэтому разговор перешёл в новую плоскость: «Что будет, если сделать так или этак». После долгой дискуссии Василиса подвела итог:
— Ну что ж, если огласка нежелательна, нам остаётся силовое решение вопроса. Если наши противники могут использовать пиратов и наёмников, то нам-то что мешает? Моральные принципы? Ерунда. Захватить станцию, куда там они летели, освободить пленников и вести переговоры непосредственно с заказчиками. Если потребуется, я целых флот контрабандистов подгоню, и на каждом корабле будет вооружённый до зубов отряд. Никуда они не денутся. Я правильно говорю?
Её собеседницы едва успели согласиться, как проснувшийся Дамиан заявил:
— Через три часа будем на месте. Очень есть хочется. Там не найдётся чего-нибудь вкусненького для пилота?
Ариана тут же отозвалась:
— Еда найдётся, только насчёт вкусненького… Есть шоколад. Устроит?
И побежала кормить своего мужчину. Гели проводила её глазами: она никогда не видела сестру такой.
— Это ж сколько мы заседали? — изумилась Василиса, — Никогда не проводила такого длинного совещания. Ух, устала. Парень прав: надо перекусить, да есть особо нечего. У этих гадов в сухом пайке одна говноеда. Из приличного только галеты, шоколад и белковый концентрат.
Уловив непонимающий взгляд Гелены, пояснила:
— Это нечто вроде спортивного питания. Разводишь тёплой водой и получается то ли молоко, то ли молочный коктейль. Будешь?
— Куда я денусь? — развела руками Гелена, — Буду, конечно.
— Хорошая ты баба, Геля, — выдала Глотова, передавая соседке питчер с белой жидкостью, — Нравишься ты мне. Понимаешь, у меня нет подруг. Со мной общаться трудно, да и меня большинство женщин раздражает. А с тобой легко. Давай, когда всё кончится, не теряться. Тем более парни наши отлично ладят.
Гели не стала отказываться. Конечно, Василиса Глотова — это не Рахель, родная и близкая, но такой друг, как она, дорогого стоит. И дело было даже не в её легендарной власти и силе, а в том, что она за своих порвёт кого угодно, как, собственно, и сама Гелена.
На станцию-заправку прибыли, как и сказал Дамиан, через три часа. За полчаса до этого она показалась на экране следящих приборов и в иллюминаторе. Гели разглядела и даже засмеялась: издалека заправка очень напоминала по форме завитую спиралью булочку с корицей. Василиса заметила и спросила с довольной миной:
— Что, нравится? По-моему, отличное решение. Нужно было на поверхности расположить как можно больше стыковочных портов и рукавов, внутри расположить огромный склад, а ещё найти место для персонала, устроить и магазин, и кафе, и гостиницу, при этом минимизировав объём. Мои станции все по большей части такие, кроме самых старых. Удобно: их издалека все узнают.
Гели догадалась:
— Мишколен делал?
— Ага, его команда, — подтвердила Василиса.
К ним неслышно подошёл Ариэль и, поскольку речь шла об архитектуре, присоединился разговору.
— Я видел фото, когда изучал работы Герта Мишколена, но не думал, что в натуре это производит такое впечатление.
— Какое? — ревниво спросила Глотова.
— Уютное. Милое. Станция похожа на сдобную булочку с корицей. Гели научила меня их печь. Сразу на ум приходят мысли о еде, отдыхе, вообще о чём-то хорошем.
— Ну надо же! — изумилась Василиса, — А я с самого начала чувствовала что-то такое, но сформулировать не могла. Понятно, почему я выбрала этот вариант: булочки-то я обожаю. Но это только кажется, что моя заправка — милашка. Видел вон те чёрные точки? Это орудийные порты. Если что, оттуда высовываются такие штучки… После встречи с ними мало кто смог уйти живым.
