Вопрос получился довольно простым и коротким, чтобы люди не запутались и и могли спокойно дать на него ответ. Поначалу Линда хотела немного усложнить им дело и ввести в текст некие слова, которые бы подталкивали граждан к правильному с её точки зрения ответу, но потом решила не мудрить. Главными сторонниками легализации парней должны были выступить самые простые женщины, те, кто сидят дома у телевизора. Они же самые активные, когда приходит время голосования. Зря они, что ли, потратили столько сил на создание общественного мнения?
Надо сказать, это самое мнение теперь создавалось практически помимо их участия. Журналисты старались не за страх, а за совесть. История, которая поначалу выглядела просто сенсацией, очень быстро обрела важное общественное звучание и теперь её не обсуждал только ленивый. Даже денег никому платить не пришлось. Ведь появилась возможность критиковать правительство, а желающих это сделать, да ещё и не на ровном месте, всегда находилось предостаточно.
Премьер дал команду не отвечать на нападки почти до самого конца. Поначалу он хотел поступить иначе, но Ариана его убедила. Он хочет получить ответ «да» на все заданные вопросы? Тогда пусть молчит в тряпочку. Она подскажет, когда надо будет выступить и что именно сказать. Так, чтобы это прозвучало как гром среди ясного неба и сыграло правительству на руку, а не наоборот.
Поэтому все министры ушли в тень и при попытках журналистов их поймать и разговорить, давали общие, уклончивые ответы. Основная тяжесть обработки общественного мнения упала на плечи женщин, клонов и учёных, запертых на станции. Они никого к себе не пускали, уверяя, что делают это в целях собственной безопасности. Зато охотно давали интервью посредством коммов, а также показывали свою жизнь на станции и давали пояснения.
У журналистов даже появились любимчики, которые давали интервью чаще других. Живой и весёлый Ланс, который всегда нежно прижимал к себе счастливую Гленду, серьёзный и доброжелательный Алан, уверенный в себе красавец и нахал Дамиан просто не слезали с экранов.
Среди учёных тоже нашлись любимцы публики. Стив Маронго, который до этих событий был весьма уважаем в своём специфическом сообществе, стал просто звездой. Оказалось, у него имелся талант популяризатора науки, который до сих пор лежал без дела. Теперь же домохозяйки, для которых генетика была с одной стороны чем-то обыденным, как прививки или исследование на томографе, а с другой стороны чем-то столь же непонятным, слушали авторитетного учёного, разинув рты.
В общем, дело нашлось всем. Недовольным оставался один Фред Марсдон. Он тоже оказался среди похищенных, его украли, чтобы пресечь утечку информации. Наверное, правильным со стороны освободителей было отправить его с дамочками на Понгому, но Ариана решила иначе. Если люди МакКормака боялись, что Марсдон их выдаст, то теперь этого же испугалась его бывшая жена, поэтому и задержала его на станции. Поначалу Фред терпел и молчал, но когда стало ясно, что они тут застряли надолго, взорвался, как шутиха. Бегал по всей станции, приставал к каждому и жаловался, что ему надо срочно домой. Жена тоскует, дети без отца, бизнес стоит и всё такое.
На эти ламентации все только пожимали плечами: сам виноват. Не бегал бы, как подстреленный заяц, не лез бы в каждую дырку затычкой, глядишь, был бы сейчас дома, с семьёй. Но, если Линда или Гели молча его выслушивали, кивали, хлопали по плечу и уходили, если Василиса сразу заявляла: “мужик, отстань, а то в рожу получишь”, если клоны вообще обходили его по большой дуге, как и жители научного блока, то каждое столкновение с Арианой заканчивалось грандиозным скандалом с обвинениями и криками на всю станцию. Почему-то ни она его, ни он её спокойно выносить не могли.
После третьего по счёту скандала Гелена подошла к бывшему зятю и предложила ему не связываться с Арианой. Комм у него есть? Включён? Ну и замечательно. Пусть пока очное общение с семьёй и сотрудниками ему недоступно, но связь работает, а значит, он может и общаться с женой, и руководить бизнесом. Так что нечего бродить по коридорам и нарываться на скандал, если есть возможность заняться делом.
На ответ Марсдона, что он не может месяцами сидеть в этой дыре и не высовывать носа из собственной каюты, Гели просто не отреагировала. Махнула рукой и ушла. Здесь все были в ненамного лучшем положении.
Сама она предпочла бы безвылазно сидеть у себя и писать, тем более что в ситуации, когда ей даже полюбоваться было не на что, внутри что-то сработало и текст, который раньше приходилось вымучивать, вдруг полился широким потоком. Но журналистам нравилось, как она держалась, кроме того каждый считал своим долгом расспросить знаменитую писательницу о её покойном муже, потому что эта тема неожиданно оказалась чуть ли не самой популярной после страданий мальчиков на базе.
