Так что стервятники от журналистики как минимум раз в два дня её вытаскивали из-за стола и терзали по часу, а то и больше, придумывая всё новые и новые вопросы. С этих интервью Гели спешила обратно к своему планшету и снова садилась за работу, про себя ругаясь на тех, кто от неё оторвал.
С Ариэлем она виделась теперь только за столом и в постели. Её кудрявый ангел не стал особым любимцем журналистов, зато наконец-то удостоился пристального внимания Герта Мишколена. Знаменитый архитектор вдруг проникся к ученику, особенно после того, как тот стал телезвездой вместе со всеми клонами. Сделать такого парня частью своей команды было для Герта так же важно, как для маститого продюсера заполучить в свою постановку звезду первой величины. Для его мастерской этот рекламный ход мог стать новой ступенькой к галактическому успеху.
Поэтому он стал ежедневно проводить часа два в беседах с Ариэлем на профессиональные темы. Кроме того, он давал юному дарованию задания: прочитать, изучить, нарисовать, начертить, придумать. Опытный манипулятор не забыл и о морковке: пообещал, что к тому времени, когда парень получит гражданские права, Герт пробъёт для него сдачу экзаменов по специальности и получение диплома архитектора без многолетнего обучения.
Если на острове это казалось Ариэлю чем-то вроде игры, тем более что Мишколен не особо стремился с ним общаться, то теперь парень просто вгрызся в материал и работал денно и нощно. Его эскизы копились в их с Гели общей каюте прямо на полу двумя стопками. В одной — зарисовки с натуры, в другой — эскизы архитектурных проектов.
Дело о назначении плебисцита и опубликовании его вопросов тянулось не один месяц. За то время все уже одурели от сидения на станции кроме, пожалуй, парней-клонов. Им такое существование было привычно и они с лёгкостью находили для себя занятия. Учёные тоже не скучали, а вот Ариана тосковала, Василиса злилась, Линда была недовольна тем, что её практика полностью сорвана, а Гленда просто мечтала проехаться по всем своим магазинам и мастерским. Одной Гелене было в принципе всё равно, но и она не отказалась бы от возможности вернуться в нормальный, большой мир.
Хитрые господа из совета министров не раз предлагали им съездить развеяться, но их хитрость не удалась. Если бы хоть одна выбралась со станции, её можно было захватить в качестве заложницы, и тогда уже диктовать остальным свои условия. Это ещё в один из первых дней пребывания им объяснила Линда и все приняли такое условие ради главной цели. В конце концов всё должно было закончиться благополучно: в это верила каждая. Вопрос заключался только в сроках.
Наконец список из трёх вопросов был опубликован, оставалось ждать два месяца до голосования, а затем ещё три дня до объявления результатов. Если бы было решено дать клонам права граждан и пересмотреть закон о клонировании, то первое решение вступало в силу немедленно, а вот с пересмотром дело могло затянуться на пару лет. Но это было бы уже неважно. Всё равно действие закона приостанавливалось и к нарушительницам, прятавшим клонов, никто не стал бы применять никаких мер. Этот срок был назначен для того, чтоб все могли покинуть станцию.
Больше всех переживали научные сотрудники. Они заключили договор, по которому должны были получать полное содержание на борту, в то время как на счета им перечислялись более чем солидные зарплаты. А теперь было неясно, кто должен отвечать по договору и сохранят ли они свои права и жалованье. Хитрая Линда консультировала их и предлагала юридическую помощь, уверяя, что в сложившихся обстоятельствах они могут рассчитывать на очень приличную компенсацию. Надо только не торопиться, дождаться результатов голосования. А пока они и так находятся на полном довольствии.
Ей вроде как верили, выслушивали, кивали и через неделю приходили всё то же самое обсудить по-новой. Линда слушала их с доброжелательным выражением лица, по тысячному разу повторяла свои доводы, а стоило двери закрыться за очередным визитёром, начинала злобно ругаться. Василиса, которая это дело засекла, долго хихикала, а затем спросила: это особенность людей науки или обычное дело?
— Да дай каждому волю, они бы меня вот так клевали по сто раз на дню, — призналась госпожа Хермана, — Но обычно у них нет такой возможности. А здесь, в замкнутом пространстве, уже я не могу от них закрыться. Просить же тех, кто находится в том же положении, что и я, оплатить каждую консультацию по прейскуранту было бы неэтично.
Как-то после ужина Ариана зашла к сестре, села, дождалась, когда Гели напечатает очередную фразу и обратит на неё внимание и с лукавой улыбкой спросила:
— Как ты думаешь, что будет, когда наши ребята получат-таки права и смогут устраивать свою жизнь самостоятельно?
Гели пожала плечами.
— Не знаю. В конце концов это не моё дело.
Заметив, что сестра ждёт ещё чего-то, спросила для порядка:
— А что?
— Да ничего, — хихикнула Ари, — Просто я сегодня стала свидетельницей одного разговора.
