— С так называемым папашей сидит. Алан-то его привёл к божескому виду и этот гад теперь может вылезать из своего медикапа. А мальчики вокруг него скачут: выгуливают, кормят-поят и разговаривают. Феликс-то ещё ко мне бегает, а Фердинанд просто у Айры поселился. При этом видно, что доходяга скоро кони нарежет, так парень у него за сиделку. А тот только что не воркует: ах, какие замечательные мальчики! Вот так: всю жизнь был гадом, а теперь, перед смертью, вроде как понял и исправился. Только всё зло, которое он им сделал, одним осознанием не исправишь. Я, конечно, Феличку ничего не говорю, пусть, но думать мне никто не мешает.
— А ты думаешь о том, что будет после? — спросила Гели и сама испугалась.
Василиса — дама суровая и тешить себя иллюзиями не склонная. Сейчас как что-нибудь скажет и прощай, душевное равновесие. Хотя его у Гелены и так кот наплакал.
Но Глотова добродушно усмехнулась.
— Ты про наших с тобой парней? Не бери в голову: куда они от нас денутся? Конечно, у меня ситуация похуже: мне лет больше и скоро я для Феличка стану бабушкой. Но, уверена, он меня и тогда не бросит. Просто наши отношения поменяются. Он же золото настоящее: с виду мрачный и суровый, а на самом деле… да ты только сходи посмотри, как он с этим гадом Айрой возится! Ровно ангел! А твой то вообще! На тебя смотрит как на богиню. И никакие юные красавицы это не изменят. Ну а остальные… Пока они видели либо гламурных тёток, либо лаборанток здешних. Выбор невелик, если считать это выбором. Вот выйдут в большой мир, осмотрятся… Не нам об этом беспокоиться.
Да Гели пришла к кому нужно: никто так убедительно не умеет успокоить. Ари только взбудоражить мастерица, Линда вообще не по этому делу, а Гленда целиком и полностью зациклена на себе и своём Лансе. А после разговора с Василисой на душе стало легче и угрожающий образ семейки Мишколенов резко потускнел. От облегчения захотелось петь и танцевать, ну, или написать ещё десяток страниц, естественно, про любовь!
В общем, за месяц до начала плебисцита Гелена сдала в редакцию свой новый роман, набросала план следующего и наконец-то поинтересовалась у Динды, как идут дела.
— Неплохо, — ответила адвокатесса, — совсем неплохо, можно сказать, что хорошо. Да ты посмотри в новостях и аналитических программах: везде выступают в защиту наших мальчиков, а правительство ругают.
— Это хорошо или плохо? — не поняла Гели, — Ты ведь, вроде, договорилась с правительством. Вдруг они нам какую-нибудь бяку подложат?
Линда отмахнулась, как он назойливой мухи.
— Ой, вот только не начинай. Там ведь тоже не дураки сидят. Упёртые, ограниченные, самовлюблённые, но точно не идиоты. Есть план, как им вылезти из этой муки не замаравшись. Я его обсуждала с их юристами и специалистами по этим, как их… связям с общественностью. С рекламщиками, короче. В общем, у них все на мази. Пока они только слушают и даже не комментируют, но это только пока. Они обязательно оправдаются и озвучат свою позицию, но ближе к делу, чтобы их не успели обвинить в новых грехах. А это, по прогнозам аналитиков, должно повернуть в нашу пользу голоса тех, кто пока против или не определился.
Гели задумалась. А ведь верно: если не дать журналистам времени объяснить народу, что всё, сказанное, например, премьер-министром — это жалкие уловки, чтобы сохранить своё место и влияние, то сработает! И на вопросы плебисцита люди ответят “да”, и правительство не сковырнут! Ловкачи, однако. Она бы ни за что не додумалась.
— А что именно они собираются сказать людям? — спросила она, поразмыслив, — Про то, что скрывали существование зелёных орков признаются?
— Примерно так, — подтвердила Линда, — ведь, как ты понимаешь, наличие в космосе других разумных рас сразу всё меняет. Ну, не всё, но отношение людей точно. Теперь их есть кем пугать. С другой стороны, контакт — давняя мечта человечества. А зелёненькие ведь не членистоногие какие-нибудь, не ящерицы, такие же теплокровные, как мы сами. Кстати, премьер меня очень благодарил за название “орки”, я его послала благодарить Толкиена.
Гели рассмеялась.
— Ты молодец! К месту вспомнила этакую древность. Хотя… Ты же Толкиена в школе проходила, как и мы?
— Точно! Именно там! — вдруг развеселилась Линда, — Ты тоже училась в элитной школе на одной и центральных планет?
— Такой, в которой список обязательной к прочтению литературы был длиннее Млечного Пути, а математика шла на уровне институтского курса? А как же! Отец других не признавал и мы с Ари мучились там на полном пансионе.
— О, — протянула Линда, — Круто. Моя мама полный пансион не потянула бы. Я ведь из этих, которые стипендиаты, за меня платило благотворительное общество, а оно еду и проживание не оплачивает, только учёбу, да и то если учишься только отлично и не имеешь никаких взысканий.
Гели с изумлением подняла глаза на адвокатессу. Она всегда была такая закрытая, такая сдержанная, что, казалось, родилась уже в деловом костюме с коммом в руках. А тут открылась с совершенно неожиданной стороны. Линда поняла чувства Гелены и усмехнулась:
