Это ощущение остается при ней, когда она уходит и идет по длинной дороге вдоль четырехэтажек, доходит до большой свалки. Оно не покидает ее, когда она ускоренным шагом проходит близ общежития, которое стоит напротив приюта. Почему Фролыч хотел задержать ее? Почему он доверился ей, хотя до этого говорил грубости и был таким неприветливым? И как она вообще решилась на такую дерзость?
Может, Фролычу просто было очень неудобно жить с этими ногтями, а то и больно, поэтому он так быстро согласился, что его не пришлось даже упрашивать. Может он думал, что она испугается и в последний момент откажется от своей затеи. «Зачем я это сделала, зачем?» – неустанно крутится у неё в мозгу. И странно то, что рядом с Фролычем она была такой смелой, как никогда раньше, хотя еще недавно боялась его до полусмерти.
Сима на секунду зажмуривает глаза. Очень скоро она встретится с папой. Он действительно очень добрый и он будет не против, если она иногда будет навещать этого несчастного человека.
С самого утра нового дня Симу поглощал рой мыслей. Оттого, когда она попыталась что-то нарисовать, то испачкала себя черной краской. Тщетно пытаясь отмыть пятна, Сима не представляла, как она в таком виде пойдет в галерею – это были ее единственные нормальные джинсы. Вторые же были слишком растянутыми и висели на ней мешком.
Сима в отчаянии выходит из ванной. Остается разве что надеть праздничное синее платье. Да, наверное, она так и сделает.
Вся в переживаниях она не замечает, что стоит посреди холла не одна. Валерий Романович осторожно и даже несколько неловко трогает ее за плечо.
– Расстраиваться незачем, – говорит он сдержанно. – Испортила джинсы – ну и что с того? Ведь я могу тебе купить все, что нужно. Я богат и мне это ничего не стоит.
– О… нет, мне ничего не нужно! – Сима испуганно отходит от него.
– Да уж я вижу, – он красноречиво указывает глазами на черные разводы. – Я хочу тебе помочь, и я это сделаю.
– Но я не хочу, я не могу принять от вас помощь! – Сима продолжает отступать, и ее все больше охватывает необъяснимый страх.
Валерий Романович нахмуривается после ее слов.
– Почему ты так говоришь со мной? – произносит он, надувшись. – Почему отказываешься?
– Я не знаю, – честно говорит она. – Но вы мне ничего не должны. И не обязаны помогать.
– Может, ты обижена на меня? – он приподнимает подбородок, чтобы не показать, что его как-то задели ее слова. – Конечно. Тебе не дает покоя то печенье… – он отводит глаза. – А ты не думала о том, что все может измениться? Я могу купить тебе много всего, что стоит намного дороже, чем сухое, черствое печенье!
– Нет, нет! – Сима даже руки выставляет, чтобы тот ничего ей не давал и не дарил. – Я не обижаюсь на вас. И не хочу, чтобы вы думали, будто я из гордости отказываюсь.
– В таком случае, через час будь готова, – Валерий Романович шагает к лестнице. – Я повезу тебя за покупками, и ты забудешь этот неудачный день.
Сима вздрагивает. Этот день вовсе не неудачный, и на штанах всего лишь краска, и у нее есть платье, и…
– И не смей больше отказываться, – он грозит напоследок пальцем.
А через полчаса Валерий Романович спускается по лестнице вместе с сыном. Мужчина выглядит уже не таким самоуверенным, каким был раньше.
– Я срочно уезжаю, в одном из офисов случился пожар, – говорит он, пройдя мимо нее быстрым шагом. Он весь взмок и даже видно, как его трясет.
– Я оставил Назарию денег – он поедет с тобой и купит все необходимое, – бросает он из-за плеча, впопыхах надевает куртку и выбегает за дверь.
Сима провожает его взглядом, а потом глядит на парня. По нему не видно, чтобы он как-то переживал из-за пожара в офисе. Он безразлично провожает своего отца взглядом.
Сима переодевается в синее бархатное платье.
– Не надо мне никаких вещей, Назарий, – говорит она, как только они вышли во двор, и парень открыл перед ней дверь автомобиля. – Отвези меня лучше в галерею.
– Хорошо, – на удивление сразу соглашается Назарий. – Но после мы с тобой заедем в магазин – так надо, если не хочешь, чтобы у меня потом были проблемы, – он делает выразительные глаза и кивает на дом.
Сима пожимает плечами. Главное, что сначала она побывает в галерее и узнает, где ее отец, что с ним. А что будет после – уже не так важно.
– Скажу тебе честно – ты не найдешь там то, что ищешь, – говорит Назарий, отъехав от дома на приличное расстояние. – Мало того, ты можешь разочароваться.
– Это галерея моего отца, я точно знаю, – говорит Сима, сжав руки.
– Жаль, что ты так упрямишься, – говорит Назарий, при этом не смотрит на нее и неотрывно следит за дорогой. – Есть другой путь, более радостный и счастливый. Твоя мечта может сбыться иначе, ты об этом не думала?
Сима невольно передергивает плечами. В его словах нет ничего плохого, но подобные разговоры ей не нравятся. Она уже слышала их в разных вариациях, и все они сводились к одному: она не найдет своего отца. Нужно оставить эти мысли и начать новую жизнь. Без него.
– Едем, едем же, скорее, – Сима упирается обеими ладонями в переднюю панель, как будто так автомобиль поедет быстрее.
