На улице он снова тянет ее за руку и впихивает в машину. Взвизгивают тормоза. Автомобиль разворачивается и мчится вперед, унося Симу от Олега, Федота и приоткрытой завесы ее прошлого все дальше и дальше.
Назарий сидит сгорбившись, вцепившись руками в руль, будто едет не по ровной магистрали, а пробирается по опасной и узкой дороге, боясь потерять управление и соскользнуть вниз. Но дорога широкая, ровная, и бояться нечего. Сима сидит на заднем сидении и видит его со спины, немного в профиль, пытается понять, о чем он думает и что его тревожит.
– Знаешь, – говорит она осторожно, поглядывая на него, – мне понравилось у Олега. Жаль, что ты решил уехать так рано.
Назарий не смотрит на нее. Он только сильнее сжимает руль, что аж костяшки белеют.
– Если бы этот бомж не говорил ерунды, – сквозь зубы произносит он, – тебе понравилось бы больше.
Сима выпрямляется.
– Это не ерунда, – горячо произносит она. – Это же вся правда про мою жизнь! Я забыла спросить у Федота – как называется то село? Где оно находится? Я должна туда попасть! Ты же хотел найти моего папу, почему ты теперь не хочешь мне помочь?
Назарий в ответ только прибавляет скорость.
– Ходячая легенда, – цедит он сквозь зубы, не оборачиваясь. – А еще – очень неблагодарная.
– Почему ты так говоришь? – она ошеломленно смотрит на него. – Я очень благодарна тебе, что могу жить в твоем доме, а не в ночлежке, но…
– Вот в этом «но» вся твоя сущность, – Назарий делает резкий поворот, что аж шины визжат. – Твой отец давно уже у тебя под носом, но ты упорно не хочешь его видеть!
Сима чуть не соскальзывает с сиденья.
– Ты говоришь так же, как и я! – восклицает она. – Я тоже так считаю. Он где-то рядом, совсем близко, просто я его почему-то не вижу.
Тут она умолкает. В окне автомобиля виднеется огромная вывеска вдалеке, на одном из зданий. Буквы на ней светятся всеми цветами радуги, неоновыми бликами рассеивают вокруг яркие полосы. Но машина несется вперед, и буквы исчезают.
Сима хватает Назария за плечо.
– Остановись, остановись, пожалуйста! Мне нужно выйти!
Назарий, как ни странно, сразу же сворачивает на обочину и тормозит.
– Тебе плохо? – он поспешно открывает дверцу с ее стороны.
Сима не отвечает ему. Она вылезает из автомобиля и, не переставая, смотрит на горящую надпись вдали, которая зовет и манит к себе. Сима срывается с места и бежит. Если бы Назарий не перехватил ее, она бы попала под несущиеся автомобили, совсем не видя ни дороги, не ощущая ног и не чувствуя холода.
– Ты что, совсем что ли? – кричит он ей прямо в ухо, пытаясь привести в чувство. – Жить надоело?
Она вместо ответа протягивает руку. Там вдалеке на небольшом здании светится имя: «Илларион».
Назарий выпускает ее из слишком крепких объятий и снимает шапку, вытирая вспотевший лоб. Он долго смотрит на здание и долго молчит, отчего кажется, что он борется с собой, с какими-то своими противоречивыми мыслями.
– Да ты что, – наконец говорит он. – Мало ли на свете Илларионов. И каждый раз при этом имени сходить с ума будешь?
– Но это он, как ты не понимаешь! – она задыхается от переполнявших ее чувств. – Это мой отец! Он, наверное, там живет. Мне нужно туда, я уже иду, папа!
Она срывается с места и бежит наперерез кустарникам с острыми мелкими ветками, не обращая внимания на то, что проваливается чуть ли не по колено в сугробы.
Назарий снова догоняет ее и крепко берет за руку.
– Это галерея, а не жилой дом, – медленно, с расстановкой произносит он. – Я там был. И отца там ты не найдешь.
– Галерея, картины! Ну, конечно же, как я сразу не поняла, – она смеется от нахлынувшего прилива счастья. – Там папины картины. Я хочу их увидеть, все сразу. Я посмотрю на них, а потом найду его. Это ведь так легко!
– Оставь эти глупости, и поехали домой, – он тянет ее за собой.
– Я должна попасть в галерею! – она вырывает руку.
– Подожди, – Назарий пробирается по снегу вслед за ней. – Подожди, тебе говорю! Совсем одурела. Галерея, она ведь платная! Туда просто так не войдешь.
– Меня пустят, там картины моего отца! – Сима непреклонна. Еще никогда она не находилась так близко к своей мечте. Да, там, в галерее, она уж точно все узнает. Его картины – вот ключ к ответу.
Назарий настигает ее у самого обрыва. Сима чудом останавливается на самом краю – там снег, голые ветки и крутая насыпь, внизу по трассе несутся автомобили.
– Сумасшедшая, – говорит он, и его всего трясет при этом. – Просто свихнулась.
– Я должна быть там, как ты не понимаешь, – Сима сопротивляется, но слабо – вид обрыва привел ее в чувство и заставил коленки задрожать.
– Уже поздно, – говорит он. – Галерея откроется завтра утром. Я сам отведу тебя туда. А сейчас нам нужно домой.
– Обещаешь? – Сима выворачивается, чтобы посмотреть на него.
– Да, – в голосе Назария звучит твердость, а глаза наполнены страхом. Оттого он крепче прижимает ее к себе и почти на руках выносит к дороге, где их приветливо встречает автомобиль с открытыми дверцами.
