– Я понимаю, ты сейчас не в себе, – бормочет незадачливый отец, тщетно ища подходящие слова. – Я и раньше пытался аккуратно тебе об этом сказать, но ты как будто не хотела меня слышать.
– И… что же мне теперь делать? – задает Сима вопрос в пространство. Она настолько смущена и подавлена, что Назарию на какую то минуту даже становится ее жалко. Нет, не на минуту – секунду.
– Тебе сейчас нужно все осознать, – папаша выпячивает подбородок и нижнюю губу в своей манере, когда пытается показать свое превосходство. – Побудь одна, посиди, порисуй. Подумай. Вспомни, как многое нас с тобой связывает. Ты привыкнешь к этой мысли, что я – твой отец. А на днях я приглашу юриста, ты подпишешь документ и станешь моей дочерью не только по крови, но и официально. Поверь, я сделаю все, чтобы процесс удочерения прошел быстро и не был для тебя слишком утомительным.
Назарий так заслушивается, что пропускает важный момент: Сима прожогом проскакивает мимо него.
Он нагоняет ее уже в холле.
– Ты что, не понимаешь, что тебя ждет? – он яростно хватает ее за руку и встряхивает, чтобы мозги, наконец, у нее стали на место. – Папаша тебя золотом осыплет, стоит только согласиться! А ты ведешь себя, как… как последняя дура!
Сима вырывает руку, но не тут-то было.
– Ты дура и есть, не видишь своей выгоды, – он тащит ее к ступенькам.
Сима упирается.
– Пусти! – она начинает вырываться. Назарий закрывает ей рот одной рукой, чтобы не кричала, а второй волочет по ступенькам наверх. Он силой впихивает ее в комнату и держит с той стороны дверь, лихорадочно ища ключ в карманах штанов, рубашки, в нагрудном кармане… Да где ж этот ключ! А Сима продолжает бунтовать. Ломится в дверь, дергает ее изо всех своих слабых силенок, как будто это может что-то изменить. Все, золотая клетка захлопнулась, нужно смириться.
И как-то жить с этим дальше.
Если бы она только понимала, какую цену за все это платит он!
Назарий поворачивает два раза ключом, который-таки оказался в нагрудном кармане, и в бессилии опускается на пол, запускает трясущиеся пальцы в волосы. Он тоже кричит, но в душе. Его никто не слышит. И никто не поможет.
Ничего изменить уже нельзя.
***
Сима лихорадочно вытаскивает из комода вещи и сбрасывает их кровать. Их, к счастью, немного. А вот и паспорт. Вот аттестат об окончании приютской школы. Вот папка с рисунками – она была на столе. Остальные наброски не так важны. Главное – документы. И рисунки для папы.
И теплая одежда. Ее немного.
Сима складывает все в сумку. Руки ее не слушаются, вещи падают на пол. Сима подбирает, кладет их в большой отдел, а кое-что распихивает по боковым карманам. Вещей как будто бы не так уж и мало… Что-то их слишком много. Она безуспешно дергает за бегунок – застрял.
Наконец, удается застегнуть сумку.
Сима, шатаясь, встает. Голова кружится от резких движений и сама она запыхалась, как будто пробежала кросс.
От холодного пронизывающего ветра, рвущегося в распахнутое окно, ее начинает мелко трясти.
Второй этаж – не так уж высоко.
Но страшновато.
Первой летит сумка, проваливается в снег.
Отступать некуда.
Сима зажмуривается и прыгает следом. Мягко приземляется в пышный сугроб. От падения все внутри нее вздрагивает, но тут же успокаивается.
Она поспешно пробирается по снегу вперед, не оглядываясь. Сумка тянет вниз, но Сима не поддается, напрягает силы. К счастью, ворота не заперты, милостиво выпускают ее. Остается только решить, куда идти дальше.
Она бежит по улице в одном свитере и осенних ботинках. Холодный воздух пробирает насквозь, но ей все равно. Спутанные волосы развеваются на ветру, лезут в лицо, прилипают к мокрым щекам. Она бежит по скользкой дороге, падает, встает и снова бежит. Люди странно смотрят, расступаются. Она их почти не замечает.
Старая сумка своей шершавой ручкой напоминает ей о приюте, который был таким же неудобным, грубоватым, но все же стабильным и теплым. И совсем немного – о доме, из которого она бежит, будто за ней гонятся лютые волки.
Там остались ее куртка, шапка и теплые сапоги. Но это ничего не значит – она не вернется. Она этому дому больше не принадлежит.
Олег был прав – ей нужно было уйти еще вчера утром. И тогда не пришлось бы прыгать в окно. Он все знал, только почему-то не сказал прямо, что ее ждет. Может, они с Назарием заодно? Сима откидывает эти мысли. Все же Олег на ее стороне, иначе он бы не предупреждал ее и не приглашал к себе.
А теперь самое время решить, куда ей идти. Если она пойдет к Олегу, то ему жить будет негде – у него слишком тесно. Кажется, Валерий Романович что-то напутал: у Олега не было никакого колоссального наследства. Все, что у него было – та маленькая квартирка и скромная работа в театре.
Значит, ей нужно уехать отсюда, как можно скорее. В Новые Лучи. Ее отец там. Он ждет ее.
Сима, убежав подальше от своего временного пристанища, замедляет шаг. Теплее ей не становится, и она плохо соображает, куда идет. Ноги сами приносят ее в знакомый двор.
