– Не время об этом, – перебивает Назарий. – Я только должен знать, что с ней все в порядке!
– Думаешь, здесь она будет в порядке?
– Перестань. Дай, я пройду!
– Нет!
Тон, которым говорит Фролыч, тверд и непреклонен. Он будет стоять до конца, не выдаст ее. Симе становится стыдно: как она вообще могла в нем сомневаться? Но Назарий, судя по всему, тоже не собирается сдаваться.
Если он сделает Фролычу что-то плохое, это будет на ее совести.
Сима собирает все свои слабые силы, прячет поглубже страх и выходит из-за двери с разводами.
Но то, что она видит, совсем не соответствует тому, что ей казалось, когда она пряталась в темноте. Назарий выглядит растерянным и жалким ребенком. Он беспомощно стоит перед Фролычем, который смотрит на него очень воинственно. Еще чуть-чуть – и он силком выведет незадачливого парня за дверь. Да, так, скорее всего, и случилось бы, если бы Сима не вышла в прихожую.
Они оба переводят взгляд на нее. Назарий ― к ней. Фролыч шагает наперерез. Неизбежно произошло бы столкновение, если бы Сима не схватила Фролыча за руку и не придержала его.
На Назария этот обычный жест действует, как холодная вода. Он дергается и смотрит на Симу так, будто она сделала что-то недопустимое. А Сима не спешит выпускать руку Фролыча из своей, потому что он все еще напряжен и весь, как натянутый нерв. Еще подерутся ненароком.
– Что ты здесь делаешь? – ошеломленно произносит парень, проводя несколько раз по своему лбу, будто таким образом пытается разгадать эту загадку.
– Я тебе сказал, где быть? – сердито шипит на нее Фролыч. Но Сима чувствует, что поступила правильно. Так будет лучше. Во всяком случае, Фролыч не станет нападать на Назария при ней.
– Уходи, – говорит она парню, не отвечая на вопрос Фролыча. – Я не вернусь в твой дом.
– Но это и твой дом, – Назарий смотрит на нее умоляюще. – Настоящий дом, понимаешь? Что скажет отец, когда обнаружит, что тебя нет? Он сразу же вызовет службу безопасности, и тебя все равно отыщут.
Сима вся сжимается внутри. Ведь Валерий Романович и правда может так сделать.
– Разве меня могут отвезти куда-то насильно? – тихо говорит она.
– Могут, ты ведь несовершеннолетняя, – голос Назария вдруг окрашивается жесткими нотками.
Фролыч вдруг отпускает ее руку и становится перед ней. Сима оказывается за его спиной, как в убежище, и не видит Назария.
– Она будет здесь ровно столько, сколько захочет, ясно? – она еще никогда не слышала, чтобы Фролыч говорил настолько железным, холодным тоном. – Пока я жив, ей ничего не грозит. Никто ее не тронет, не обидит и не вынудит уйти отсюда и жить там, где ей плохо. Я позабочусь, чтобы она ни в чем не нуждалась.
Сима выглядывает из-за плеча Фролыча и видит, как вытягивается лицо парня. Кажется, он просто опешил от его выпада.
– Ты считаешь, – начинает он, похоже, серьезно сбитый с толку, – что мой отец позаботится о ней хуже? Да он уже заботится о ней, как о родной дочери. Одаривает ее вниманием, деньгами, красивыми вещами, бывает с ней таким добрым и нежным, как ни с кем другим!
– Ей не нужен чужой дядька, который претендует на право стать ее отцом. Она хочет найти настоящего отца. Настоящего! Никто не вправе заставлять ее соглашаться на что-то меньшее.
– А ты! Кто ей ты? – Назарий сверкает глазами. – Ты для нее такой же чужой. И вообще, что ты можешь ей предложить? Да это ей придется о тебе заботиться, ухаживать за тобой, если заболеешь. Не думаю, что о такой жизни она мечтала.
Странно, но Фролыч ничего не говорит в свою защиту.
Сима выходит из-за его спины.
– Кто здесь чужой для меня, так это ты! – заявляет она, смело глядя Назарию в глаза.
Фролыч молчит. Он застыл. Он выглядит измученным и усталым, будто сдался и больше не хочет бороться.
Он замечает ее взгляд, слегка шевелится и вздыхает.
– Он прав, – говорит он. – Я ничего достойного не могу тебе предложить. А если я заболею… я бы не хотел тебя так связывать.
Его голос слабеет, теряет силу, с которой он давал блестящий отпор. Его лицо меняется с каждым словом, будто он только сейчас осознает, как нелепы были его старания, его слова, его доброта и защита.
Сима становится перед ним, заглядывая в лицо.
– Но вы же меня ему не отдадите? – ее голос дрожит. – Не прогоните?
Фролыч смотрит на нее в растерянности.
– Разве я тебя гоню? – говорит он, и его лицо тут же каменеет, превращаясь в прежнюю неживую маску. – Просто пытаюсь объяснить… я столько лет жил один, не привык ни о ком заботиться. Это совсем не то, что тебе нужно.
– Вы хотите, чтобы я ушла? – у Симы будто пол уплывает из-под ног.
– Там у тебя будет все, – тихо произносит он. – Нормальный дом, обеспечение, будущее… А не сумасшедший инвалид с горсткой мрачных картин.
Каждое слово он произносит с трудом, выдавливая из себя, как бы через силу.
– Но разве у меня нет выбора?
– Отчего же, – говорит он обреченно, – выбор есть всегда.
Сима никогда еще не видела Фролыча настолько подавленным. Он действительно выглядит так, будто его прижали к земле и не дают вздохнуть, даже голову поднять.
– В таком случае я останусь здесь, – говорит она.
Назарий смотрит на нее с долей неприязни.
