Распахнутое окно, гуляющий сквозняк по комнате рассказали ему правду. Милая, слабая девушка не рискнула бы прыгать, если бы для нее это не было столь важно. В комнате не было сумки, не было вещей. Не было Симы. Словно она улетела в окно, как ангел.
На улице морозно. Назарий прихватил с собой Симину куртку и зимние сапоги. Он зол, но не настолько, чтобы не беспокоиться о ней. Она ведь ушла в одном свитере или в двух – в лучшем случае. А на ногах у нее легкая обувь, которая совсем не греет.
После безуспешных поисков Назарий направляется к Олегу. Как он сразу не додумался, конечно, Сима у него! Она знает дорогу. И Олег – первый и единственный, кто мог бы ее приютить.
– Сима у тебя? – Назарий врывается к другу.
– Нет, – помедлив, отвечает Олег. При этом он выглядит немного растерянно. – Я со вчерашнего дня ее не видел.
– Со вчерашнего? Да, ты приходил вчера, я знаю, – начинает закипать Назарий. – Даже не удосужился зайти и поздороваться.
– Я хотел поговорить с Симой, – уклончиво отвечает Олег. – И не знал, что ты дома. Валерий Романович сказал…
– О чем ты с ней говорил? – Назарий сбрасывает с себя рюкзак с Симиными вещами и пытается заглянуть в единственную комнату, которая почему-то закрыта. – Вас ничего не связывает. Ничего! – он отодвигает его в сторону и смотрит, нет ли кого на кухне. – Ты вмешиваешься не в свои дела. Оставь нас в покое!
– Нет, – совершенно спокойно отвечает Олег. – Сима мне небезразлична. Ты не будешь и дальше ее обманывать.
– Значит, ты мне больше не друг? – Назарий толкает дверь комнаты. Там немного пыльно и солнечно. Диван сложен, на столе пара книг и тарелка с яблоками. Но там никого нет.
– Я же сказал, Симы у меня нет, – говорит Олег, игнорируя его вопрос.
– Если бы она была у тебя, ты бы все сделал, чтобы я об этом не узнал, – с горечью произносит Назарий. – Я так надеялся, думал, что ты будешь мне помогать, будешь на моей стороне! Ведь это все не ради меня даже, а ради Фролыча. В его жизни ничего не изменится к лучшему, если папаша не получит свою дочку и не успокоится, наконец!
– Я не скажу ей правду, как и обещал, – говорит Олег, складывая руки на груди. – Но Сима узнает ее сама. И ее больше никто не сможет обмануть.
– Отец уже обратился к юристу, чтобы начать процесс удочерения, – Назарий треплет свою и без того взъерошенную прическу. – Все должно завершиться буквально на днях. Я получу документ на право владения квартирой, где живет Фролыч, и этим бизнесом с его картинами. Сима не пострадает, о ней будут заботиться… а Фролыч сможет, наконец, работать на себя и не будет зависеть ни от кого. Но тебе плевать на его жизнь. Даже представить себе не мог, что ты когда-нибудь от меня отвернешься. Что ты станешь моим врагом так же, как отец…
Он умолкает. На этом хватит. Надо просто найти Симу и довести начатое дело до конца.
***
Он стука в дверь Сима подскакивает на постели. Она не сразу соображает, где находится. В темной комнате виднеются силуэты картин, в углу чернеет мольберт. На столе маленький будильник с фосфорным циферблатом показывает около трех ночи.
Вчерашний день ей не приснился. Стук сейчас тоже настоящий. Колотят сильно. Похоже, ногами.
Дверь в соседней комнате скрипит.
Сима поспешно встает с постели. В прихожей она чуть было не сталкивается с Фролычем.
– Не открывайте, – шепчет она. У нее начинают дрожать колени.
– Зайди в комнату и не высовывайся, – в грубоватом хриплом шепоте Фролыча слышится забота.
Сима берет его за руку.
– Я боюсь, – шепчет она, – Не идите туда, мне страшно. Давайте сделаем вид, что никого нет дома!
Фролыч в ответ указывает ей на разноцветную дверь.
– Я сказал, быстро отсюда! – произносит он с таким свирепым видом, что она невольно делает несколько шагов назад.
Фролыч подходит к двери. Сима, стоя уже одной ногой в комнате, слышит, как он негромко спрашивает, кто там. После этого он еще раз машет рукой в ее сторону, чтобы она уходила, но уже менее агрессивно.
Сима прячется за дверью. Ее всю трясет. Ведь сейчас прозвучал короткий щелчок замка, зазвенела цепочка. Зачем Фролыч открыл дверь, неужели он выдаст ее?
– Сима пропала, – слышит она Назария, который, похоже, бежал и теперь не может отдышаться, говорит сбивчиво. – Ушла днем, даже куртку не одела… Точнее, не ушла… выпрыгнула из окна… До сих пор ее нет дома. Я был у Олега. Был в ночлежке, в церкви, в приюте… Уже ночь… Все обыскал, облазил, думал, она где-то у старых друзей. Но ее нигде нет, ее никто не видел. Никаких следов!
Назарий говорит то тише, то громче, и голос его постоянно прерывается.
– Она такая слабая, беззащитная… как бы не стало слишком поздно…
Он замолкает, дыша все так же прерывисто, то ли от спешки, то ли от сильного волнения.
Молчит и Фролыч, не упрекая незваного гостя, что тот явился глубокой ночью, поднял с постели и даже не извинился.
– Иди домой, – говорит он, наконец. – Иди. Я тебе в этом деле не помощник.
– Только скажи, – кажется, что Назарий уже на грани истерики. – Сима у тебя?
Фролыч выдерживает паузу, прежде чем ответить.
– Что она, по-твоему, должна у меня делать? Ты ведь всеми силами пытался меня от нее…
